Я пересмотрел все видео с Отэм Бауэр. Проанализировал каждую газетную статью. Прорезал все слои маски, которую она носит, чтобы заглянуть под скорлупу.
Ее прошлое ускользнуло от меня, и это не только своевременное напоминание о том, что даже я могу ошибаться. Это еще и доказательство: Отэм Бауэр заслужила свое место на Гиблом Мысе. Она созрела для метаморфозы. Не люблю куколки – иногда им требуется слишком много времени. Поэтому приходится срезать оболочку, чтобы силой вытолкнуть новое создание на свет.
Я ставлю фото на место и поворачиваюсь к следующему. На нем Отэм в маскировке, которую носит с того дня, как появилась на Гиблом Мысе. Темные волосы. Черный комбинезон. Сдержанная улыбка. Она стоит рядом с Артуром Ланкастером, они вместе держат награду за лучший сад. Поместье Ланкастеров обладает гравитационным притяжением. Я чувствую его расплавленное ядро, глядя в затуманенные глаза Артура, застывшие во времени.
«Доченька!» – поднимается в памяти его отчаянный крик. До сих пор вижу все отчетливо, будто смотрю через окно коттеджа, как в тот день почти тридцать лет назад. Тогда Ланкастер казался таким же внушительным, как и сейчас, – однако был почти сломлен, скрючившись на полу, искалеченный горем. Он раскачивался, сжимая в руках безжизненную голову своей дочери, ее обнаженное тело было покрыто моим поэтичным, кровавым почерком, а ее маленький сын плакал наверху. «Моя прекрасная Поппи…»
Я благодарен за тот момент. Не только за удовлетворение, которое до сих пор помню от искусства, созданного мной из смерти, но и за путь, на который он меня направил.
На полке стоит еще одно фото. Отэм с мистером Ноланом Роудсом. Энергичный лидер бессмысленной поисково-спасательной операции. Яростный защитник. Последний слой куколки.
Я ловлю отражение своей ухмылки в стекле.
Взгляд скользит к шахматной доске на столике под полкой, фигуры расставлены для новой игры.
Взяв черного коня с b8, я кладу его в карман.
Глава 11 Саженец
Глава 11 Саженец Харпер
Мы с Артуром стоим перед величественной садовой фигурой, склонив головы набок и разглядывая вершину изощренной композиции. По капюшонам наших курток стучит мелкий дождь. Артур сам взялся за неудавшегося лося, а я и представить не могла, чем это закончится. И, судя по негромкому «Созерцай!», произнесенному минуту назад, когда мы остановились перед парой птиц, он тоже.
Я жду, пока Артур отхлебнет кофе, и заявляю:
– Похоже на два пениса.
Артур выплевывает латте на траву и сверлит меня взглядом. Старика, скорее всего, огорчает потеря этого глотка больше, чем комментарий про пенисы, поскольку ему разрешена лишь одна чашка кофе в день, после чего в качестве компромисса он вынужден переходить на чай.
– Ничего подобного!
– Все в порядке. Довольно сексуально. Я, в общем-то, за фаллическую символику. Только не уверена, что мэр Патель одобрит пенисы на десятилетии садового конкурса, понимаете?
Глубокий, многострадальный вздох вырывается из уст Артура.
– И правда смахивает на пару пенисов.
– И как же все исправить? – спрашиваю я, когда мы направляемся к особняку.