Артур ворчит, втыкая трость в газон с излишней силой.
– Тем ничтожным комаром с невоспитанным монстром вместо сумочки?
Надежда, родившаяся чуть ранее, все туже и туже сжимает грудь.
– Он самый, ага.
– Ну он заслужил. Он ударил меня! Этот грубиян мог сломать мне нос! – Артур указывает рукояткой трости на свое лицо, резной волк скалится на фоне темных синяков. – Ужасный ничтожный человечишка.
– Вы хоть знаете, как его звали?
– Таких деталей не припомню. Это неважно. – Он вскидывает подбородок. Старик переводит взгляд в сторону резной дубовой двери особняка, и по его глазам можно догадаться: он явно не хочет, чтобы я слишком глубоко копалась в других деталях той ночи.
Но я все равно пытаюсь.
– Так с чего вообще все началось? С того, что он ударил вас по голове? А ударил он до того, как вы попытались вколоть ему снотворное, или после?
Артур разражается хохотом, высвобождая руку, чтобы войти в холл.
– Тебе раньше не нужны были все детали моих… приключений, Харпер. В свою очередь, я не хотел ничего знать о твоих.
– Да, но, если я правильно помню, до этого вас никогда не пытались убить. Немного ясности не помешает, особенно учитывая, что сейчас идет поисково-спасательная операция. Ищут мистера Эванстона.
Артур впивается в меня взглядом.
– Правда?
– Зачем же мне вам врать? – Брови опускаются в задумчивую складку. Я касаюсь его руки, когда он уже готов направиться по коридору на кухню. – Спрашиваю лишь потому, что пытаюсь не нарушить свое обещание охранять Гиблый Мыс. И самый важный для меня человек здесь – это вы. Мне нужно убедиться, что вы в безопасности. Как думаете, кто-то мог вас увидеть? Может кто-то связать вас с его исчезновением? С фамильным участком Ланкастеров на кладбище?
Хмурый взгляд Артура смягчается, складки между бровями разглаживаются, их глубокие линии все еще врезаны в кожу десятилетиями недовольства всеми неисправимыми грубиянами Гиблого Мыса. Он кладет свою покрытую пигментными пятнами руку на мою и слегка сжимает.
– Никто нас не видел, Харпер.
Я стою, застыв под непоколебимым, немигающим взглядом. Он пытается убедить меня. А я хочу ему поверить. Артур никогда раньше мне не лгал, не скрывал даже самую горькую правду. Он сразу сообщил результаты своего первого визита к неврологу. «У меня диагностировали болезнь Альцгеймера», – сказал старик за завтраком. Он дал мне мгновение, чтобы переварить эти слова, после чего продолжил рассказ о каком-то придурке-туристе, которого планирует убить с помощью новой экспериментальной смеси крысиного яда. Холодные, недвусмысленные, необработанные факты.
Почему сейчас должно быть иначе?
Однако в моем сознании зарождается мысль: что даже если он говорит правду, секреты, которые мы разделяем, подобны вьюнку – они обвиваются вокруг нас и сжимаются. Мы с Ноланом можем каждый день выкапывать тела из земли или подбрасывать улики, сбивающие с толку, чтобы увести поиски от поместья Ланкастеров, но всегда будут новые секреты, готовые вырасти на их месте.
Я сглатываю, будто чувствуя, как плотная лиана сдавливает горло.