– Проглотил жука, – выдавливает он, все еще кашляя. – В горле застрял.
– Фу. – Лукас бросает на меня абсолютно убийственный взгляд. Я ухмыляюсь в ответ, прежде чем повернуться к нашей спутнице. – Говоришь, ты здесь по работе? Чем занимаешься?
– Ну, работаю в гостиничном деле, – объясняет она. Ее кристальные глаза загораются решительным блеском. Что-то подсказывает мне, что эта женщина может постоять за себя, а мне такое нравится. – Сотрудничаю с агентством «Наместник», трудимся над новым бутик-отелем на реке Баллантайн.
Бросив взгляд на Лукаса, я убеждаюсь, что он тоже ничего об этом не знал.
– На участке, который раньше принадлежал Артуру? – спрашиваю я, снова фокусируясь на Макс.
– Да, видимо, так и есть. Приступила к проекту на прошлой неделе, поэтому узнала подробности, только когда ехала сюда. – Нежные черты Макс смягчаются, когда она поворачивается к Лукасу. – Как Артур? У него все хорошо? Ему ведь уже, наверное, восемьдесят семь?
– Восемьдесят восемь, вообще-то, – говорит Лукас. – У него все более или менее. Болезнь Альцгеймера. Но пока он живет дома. Все еще намерен победить Сару Уинкл в ежегодном садовом конкурсе.
Шаги Макс сбиваются. Ее рука ложится на сердце. Это не простой жест сочувствия. Она кажется искренне потрясенной новостью – брови хмурятся, влага собирается у ресниц.
– Болезнь Альцгеймера? О боже, мне очень жаль. Артур такой милый, чудесный человек.
Никогда раньше не слышала, чтобы Артура называли «милым и чудесным». Даже Лукас так о нем не отзывается. Даже я. Господи, могу гарантировать, что и Артур никогда не описал бы себя так. Скорее он бы разозлился, услышав подобное. Однако Макс, кажется, убеждена в правильности своей оценки, поэтому ничего больше не добавляет и проводит идеально ухоженным пальцем под ресницами.
– У него все хорошо, в общем и целом. – Лукас неуверенно протягивает руку, чтобы коснуться ее плеча. Пламя в глазах разгорается ярче, но он гасит его, когда убирает ладонь. – Харпер живет в домике на территории и очень помогает ему.
Макс одаривает меня сочувствующей улыбкой.
– Отлично. Уверена, он счастлив.
– Кроме тех случаев, когда я подкалываю его насчет обуви, – говорю я и получаю в ответ звонкий смех.
Мы идем дальше по тропе, пока другие добровольцы прочесывают заросли и лесные опушки по обе стороны от нас. Тихо разойдясь, мы опускаем глаза в землю, хотя я сомневаюсь, что Лукас и Макс сосредоточены на поисках больше, чем я. Надо придумать что-нибудь, чтобы подтолкнуть их друг к другу.
Припав на одно колено, я вожусь со шнурками, потом догоняю парочку и начинаю идти рядом с Лукасом – так он оказывается посередине.
– Артур был рад, что винокурня вернется к жизни. Ты знала, что Лукас в одиночку восстанавливает главное здание? – спрашиваю я, когда мы снова входим в ритм.
– Я бы не сказал…
– Честно говоря, да, – перебивает она, когда Лукас сам себе вставляет палки в колеса.
Его голос звучит искренне удивленным и, может быть, совсем чуть-чуть обнадеженным, когда он переспрашивает:
– Правда?
– Я следила за жизнью города. – Ее щеки вспыхивают так ярко, что она отводит взгляд. – Думаю, это здорово, что ты возрождаешь такое место. У вас не осталось парочки бутылок того старого шоколадно-солодового виски Ланкастеров?