Однако не думаю, что он этого хочет. Наверное, игра только началась. И той ночью я провожу часы, представляя, как выиграю, прежде чем наконец проваливаюсь в тревожный сон.
На следующий день мы хороним Артура Ланкастера на фамильном участке.
Туман тяжелым саваном лежит на кладбище, окутывая надгробия белой дымкой. Воздух пахнет морем и взрытой землей. Простая церемония у могилы, именно так, как хотел бы Артур. Список гостей небольшой. Трое Бобов. Майя и Ирэн, которая промокает слезы черным атласным платком. Максин. Она берет Лукаса за руку и не отпускает. Шериф Йетс и его жена Фиона. Мэр Патель и судейская комиссия садового конкурса. Позволяем себе пару излишеств – букеты свежесрезанных цветов и квартет с сопрано, поющийLascia ch'io pianga[25] из «Ринальдо» Генделя, в то время как гроб Артура опускают в могилу. Мы бросаем цветы на полированное дерево, пока оно не покрывается ими целиком. И от начала до конца слезы не высыхают.
Мы обмениваемся тихими прощаниями. Обнимаем друг друга и неловко улыбаемся. Один за другим люди говорят последние соболезнования и исчезают в тумане.
– Хотим передать вам. – Мэр Патель протягивает мне стеклянную тарелку. На ее поверхности выгравировано: «Десятый ежегодный садовый конкурс Гиблого Мыса» – и одна роза. Ниже – имя Артура и рядом мое. – Мы приняли единогласное решение в день судейства, – добавляет она. – Ничто не могло сравниться с садом поместья Ланкастеров. Он был прекрасен.
Я киваю и прижимаю тарелку к груди.
– Спасибо, – шепчу я.
Не поднимаю взгляда, чтобы увидеть горькую улыбку, которую дарит мне мэр. Однако все равно ее чувствую. Мисс Патель сжимает мое плечо, а затем уходит, судейская комиссия выражает соболезнования и следует за ней.
Остаемся мы втроем – я, Лукас и Макс.
– Тебя подвезти домой? – спрашивает Лукас, по-прежнему обнимая Максин и не стесняясь слез.
– Идите, – рассеянно говорю я, глядя на гроб, покрытый цветами.
Серия навязчивых панических мыслей душит горло. «Мой лучший друг там внизу. Я должна вытащить его. Как же его разбудить? Как же повернуть время вспять? Если бы я не провозилась в аптеке так долго, можно ли было его спасли? Если бы я только согласилась отдать его в дом престарелых, как хотел Лукас…»
– Харпер?
Я слегка качаю головой, надеясь прогнать чувство вины.
– Скоро приду.
Не отрываю взгляда от могилы, пока шаги Макс и Лукаса постепенно затихают. Кладбище погружается в тишину. Я чувствую, что за мной наблюдают везде, куда бы ни пошла, особенно сейчас. Однако я не осматриваю окрестности в поисках источника паранойи. Просто прижимаю руку к талии и чувствую пистолет, спрятанный под черным пиджаком.
Морфей прорезает туман, садится на кованую ограду и каркает. Встряхнув перьями, взлетает вновь и приземляется на памятник Адаму. Впервые я по-настоящему боюсь того, что он может сказать. Однако ворон тихо постукивает коготками и смотрит на меня, будто знает, что мне нечего ему дать, и все равно решает остаться.
Я смотрю вниз и замечаю, что с крючка исчез один из трех браслетов, тот самый, который Морфей уже брал раньше и приносил обратно в коттедж.