Синий-синий океан, без привычной россыпи островов, и от этого зрелище мое сердце заполняется страхом. Неужели меня отнесло так далеко? Где же острова? И, стоп, я же на суше, нет? Неужели я достигла Бату, и, повторяя судьбу родителей, нахожусь сейчас в центре острова, на той самой белой скале? И где восторженные туземцы? Оглядываюсь, но вещей рядом нет. Позвонить и сообщить всем, что я жива, не смогу. Так, надо спускаться к людям!
Каждое движение причиняет мне невыносимую боль, но, по крайней мере, руки-ноги целы, а к ссадинам и ушибам мне не привыкать. Даже странно, что я так легко отделалась! Сандалии скользят на мраморном полу, и я невольно оглядываюсь, ища, за что ухватиться. Но огромный зал, куда я ступила, абсолютно пуст. Здесь очень красиво и величественно: резные узоры на полу, вкрапления горного хрусталя на стенах, но я понимаю, что это место — давно заброшено. Посреди зала высятся обломки какого-то сооружения, но я не могу понять, что это. Алтарь? Гробница? Шкаф?
Впрочем, оставаться здесь я не собираюсь и, обойдя зал, как и надеялась, нахожу ступеньки. Лестница такая крутая, и подошвы, по-прежнему скользят, после пары падений я чертыхаюсь и снимаю обувь. Мрамор приятно холодит ноги, и спускаться так гораздо удобнее. Когда я наклоняюсь, чтобы поднять сброшенные сандалии, с шеи свешивается кулон стихий. Надо же, я и забыла о нем. Убираю его под тунику и продолжаю спуск.
— Не ворчи ты, Спинни, у меня уже голова пухнет.
— Нет, решено, брошу все! Ты видел? Нет, ты видел? Недели не прошло, и опять! Скоро здесь все взлетит на воздух, мы и имя луны назвать не успеем!
— Да что ты боишься? Ты же видел: он всегда улетает туда, к большой земле! Здесь-то как раз безопасно. Сиди себе да жди очередного улова! Еще и такие деньжищи получаешь! Кстати, что-то долго… Может, сходить проверить? Вдруг разбился?
— Сходи, сходи, коли охота в гору лезть, а я тут подожду.
Все это время я стою в простенке возле дверного проема у основания лестницы и пытаюсь понять, что делать. За стеной — люди, но почему-то их разговор не вызывает во мне желания обращаться за помощью, особенно голос того, кого назвали Спинни. Я осторожно оглядываюсь, но выход всего один, и сейчас обладатель второго голоса пойдет наверх, проверять «улов». Улов — это, видимо, я и есть. Значит, эти люди ожидают моего появления? Куда же я все-таки попала?
В воображении всплывают многочисленные факты, выловленные в сети за последние дни. Острова контрабандистов, наркоторговцев, морских пиратов. Океания богата историями, где в двух шагах от роскоши и отдыха творятся черные дела. Да, на Вомо даже виллы не запирались, но сейчас-то я где? Но выхода нет, и я делаю шаг, едва не столкнувшись с высоким смуглолицым мужчиной. Он не успевает ничего сказать, как второй, приземистый и заросший рыжей грязноватой бородой, встает за его спиной и открывает в похабной улыбке рот, полный гнилых зубов:
— Вот это красотка! Надо же, нам сегодня везет!
— Заткнись, Спинни, — одергивает его первый мужчина прежде, чем я успеваю застыть от ужаса, — не позорься!