— А как прошла инициация у отца? — спрашиваю я в спину Сивинда, — как человек становится ветром?
Вот уж не думала, как много можно прочесть по выразительному движению лопаток под тонкой тканью рубашки! Настороженность. Страх.
— Зачем ты спрашиваешь?
— Не знаю…Подумалось.
Сивинд придерживает коня, чтобы мы ехали рядом и говорит серьезным-серьезным голосом:
— Селина, чтобы стать ветром, человек должен был прыгнуть с белой башни. Свободное падение провоцировало раскрытие его стихийной силы, и он взлетал. Но ты не Смотрительница, и стихия сейчас неподконтрольна!
— Зачем же тогда вы рассказываете мне способ?
— Чтобы, оказавшись на краю пропасти, ты удержалась… Я уговаривал Мико прыгнуть. Тебя я прошу остановиться!
— Оно растет. Сопротивление.
— Я знаю. Как только ты вернешь амулет, чужое покинет тебя.
— Когда же мы выезжаем?
— Уже послезавтра. Почти все готово. И еще, я тут вспомнил. Чтобы заземлиться, притушить зов стихии, тебе нужно как можно чаще переключаться на простые физические действия. Поэтому я увожу тебя так далеко, но скачка все же не дает такого эффекта. Жаль, море далеко, поплавать бы тебе. Танцевать, бегать, хотя бы просто гулять. В пути, конечно, будет выглядеть неуместно, если княжна и невеста принца Мазе будет идти пешком. Но пока мы здесь… Хочешь посмотреть город?
— Конечно! — с готовностью откликаюсь я.
— Тогда я найду тебе сопровождающего. Уверен, тебе станет легче!
На выходе из конюшни мы сталкиваемся с Дэгу, и у меня почему-то создается стойкое ощущение, что он специально караулил наше возвращение. Сивинд бросает на нас быстрый взгляд, в котором невозможно прочитать ничего определенного, но последствия будут, в этом я уверена. И все же сейчас возможность переброситься с Дэгу хоть парой слов для меня важнее, чем предстоящее нравоучение. В конце концов, не собираюсь я выдавать никаких секретов. А еще, как мне кажется, я могу решить вопрос, кто будет сопровождать меня в город!
Глава 13
Красивая черноглазая торговка, укутанная в ворох пестрых шалей, огорченно всплескивает руками:
— Ох, боюсь, у меня сдачи не наберется!
— Ничего страшного, оставьте! — говорю я.
Забираю с подноса купленные сладости и ухожу, сопровождаемая благодарными восклицаниями. Дэгу принимает угощение, откусывает и говорит, насмешливо вздергивая брови:
— Вкусно. Но на эти деньги ты могла у нее весь лоток купить.
Я отмахиваюсь:
— Ну, и что! Будем считать, что я обеспечила ей удачный день.
— Нельзя приучать людей к беспечности. У нее была сдача, просто она разглядела в тебе готовность легко расстаться с деньгами.
Но и весть о хитрости торговки не портит мне настроение.
— Знаешь, это даже хорошо. Значит, и здесь люди неидеальны, несмотря на установленные порядки. Это как-то успокаивает, не придется ощущать себя несовершенной.
Но Дэгу все неймется:
— Ты, наверное, из богатеньких. Ну, там, у себя была?
Что-то есть такое в его голосе, нехорошее, что я невольно замедляю шаг. Угощение вдруг теряет сладость, становясь притворно сладким и липким.
— А ты что-то имеешь против богатеньких? Пробиваться в жизни, в поте лица зарабатывая на кусок хлеба, мне не пришлось, если ты об этом. И что? То, что я сейчас легко рассталась с деньгами, говорит лишь о том, что мне не жалко помочь торговке, для которой это золото важнее, чем для меня. Вот если бы я стала монетки в воду бросать, как камушки, для развлечения, тогда ты имел бы права включать этот гадкий тон!