Впрочем, может и не оно, а тот факт, что мама всерьез противилась моим увлечениям. Каждый раз, когда я уезжала в аэроклуб, она отговаривала меня от прыжков, чем только подстегивала мой азарт. Ну, да, волнуется она за меня, как все матери. Но кому станет лучше, если я засяду дома под ее крылом? Я же с ума от скуки сойду без приключений! Я и квартиру-то у отца выпросила, чтобы меньше ссориться с мамой из-за своего образа жизни. Теперь приходится перестраховываться контрольными звонками и письмами-обманками, если нашу дружную компанию заносит совсем уж в отдаленные места.
— Селина! — мама крепко обнимает меня, а я с наслаждением вдыхаю тонкий аромат, исходящий от ее пушистых волос, скрученных в тугой узел. — Ты давно здесь?
— Наверное, пару часов. Хочешь, вернусь?
— Нет, нет, — торопливо говорит она, — езжай, ты, наверное, устала. Я сама побуду.
— Нам, наверное, нужно установить график дежурств, чтобы не оставлять его надолго одного? Как часто тут бывать можно? Меня уже пару раз дергали…И, мам, я тут смотрела, у него борода отрастает…
Мама улыбается, мягко гладит меня по щеке:
— Не беспокойся, моя хорошая, я все решу. Ты просто приезжай, как сможешь, ладно? И, Селина…может, вернешься пока домой?
Видимо, мое молчание не нужно объяснять, и мама поспешно добавляет:
— Ну, хотя бы на ужин тогда приходи вечером, ладно?
— Хорошо, — поспешно соглашаюсь я, — не обижайся, мам, ладно?
— А ты, пожалуйста, осторожнее…
Мы еще раз обнимаемся, и она уходит в палату. Медленно затворяется дверь, и у меня сжимается сердце. Отец для мамы — это весь мир, каково ей сейчас? Может, все же вернуться? Но я не рискую нарушить их уединение…
Мэтт осторожно трогает меня за руку:
— Это твоя мама была? Красивая.
— Да, красивая.
— Вы очень похожи. Домой?
— У тебя еще есть время? — раздумываю я.
— Да.
— Тогда, знаешь, поехали в одно место…
Я сейчас абсолютно опустошена. Если сейчас не восстановить силы, то за ужином маму ждет заплаканная и павшая духом дочь, а этого я совершенно не хочу. И, к счастью, у меня есть проверенный способ, как вернуть себя в тонус.
— Можно? — спрашивает Мэтт, протягивая руку к приборной панели.
Я киваю, и салон заполняет негромкая приятная музыка.
— Надо же, приятно.
— Что именно?
— На моей памяти ты — первый водитель, который поинтересовался, хочу ли я слушать музыку.
— Не с теми катаешься, Линни, — ухмыляется он.
— Ну, да, ты не упустишь случая напомнить о своей уникальности! Нет, правда, знаешь, как бесит, когда врубают музыку, а еще — когда идешь по улице, а мимо машина проносится, и тебя просто сносит ударной волной.
Мэтт морщит нос:
— Тебе не идет брюзжание!
— Мне нужно куда-то слить негатив.
— Не в мою сторону, пожалуйста!
Я смеюсь, хотя мне сейчас совсем невесело. Когда мы подъезжаем к клубу, я вижу знакомые авто, и сразу теплеет на сердце. Как же я по всем соскучилась! Хлопаю дверью, чувствуя, как уже даже от предвкушения встречи у меня появляются силы.
— Эй, вылезай!
— Я-то тебе зачем? — удивляется Мэтт, отводя глаза.
— Пойдем, познакомлю тебя с друзьями!