— А если ты захочешь продлить век кого-то из них?
У Терры сужаются глаза.
— Так вот, значит, из-за чего ты остановил постижение? — тихо говорит она и легким движением руки отсылает прочь своих любовников. — Впервые на моей памяти Аир остановил свой выбор. Хотелось бы мне посмотреть на ту, ради которой ты рискуешь…
— Так могу? — повторяю я.
Я вижу, вижу ее жадное внимание к тому, что она разгадала мою любовь к Нире. Но амулет горит зеленым, и клятву она нарушить не посмеет.
— Время третьей луны, Аир, — после мучительно долгой паузы отвечает она. — То, что не удалось Акве, возможно, удастся тебе. Ты можешь дать своей избраннице долгую молодость и долгую жизнь…при условии, что признаешь свой выбор перед Сомнией, и она одобрит ваш союз. Вот только…
— Только что?
— Не пожалеешь ли ты об этом? Стоит ли тратить новую силу на смертного, пусть даже на любимую женщину? Пока ты живешь свою первую жизнь, и во многом ты еще слишком человек. Верность. Моногамия. Пока ты влюблен, это кажется единственно верным решением. Но пройдут десятилетия, века. Ты пресытишься, возжелаешь новых ощущений и чувств, но ты будешь связан обетом. Что тогда?
— Тогда, если так случится, я изменю законы, как ты и советовала.
Терра вздрагивает. Мне даже кажется, что она готова перекреститься, если б в этом мире было кому адресовать этот жест. И не могу удержаться.
— Новые ощущения и чувства, разнообразие, разве от этого не устаешь тоже? Разве не хочется променять все на настоящую любовь?
Веселые искорки в ее глазах гаснут.
— В этом мире уже нет, — тихо отвечает она, и я все понимаю.
— Прости, — говорю тихо, и она печально кивает.
Кто бы он ни был, ее возлюбленный, оставшийся в другом мире, она не сможет к нему вернуться. Даже сила третьей луны не откроет двери к тому, кто давно уже умер. А я…я могу подарить это Нире. Мне не придется бессильно наблюдать, как она стареет. Я уже рвусь обратно на остров, где ждет моя избранница, но меня еще держит последний вопрос. Попытка Акве победить свои человеческие слабости. Возрождение Терры. Теперь и я понял свою цель.
— А чего желает Игнис от силы третьей луны?
— Игнис по сути своей — самый воинственный. Страсть к разрушению — это снова его стихии. Но станет ли он воевать? Теперь, когда и Акве, и я связаны с тобой клятвой? Теперь он обречен на проигрыш, слишком неравны силы. Не знаю, какова его цель, но, думаю, тебе есть смысл уведомить его о расстановке сил, чтобы избежать ненужного противостояния. Ты побывал у Акве, у меня. Ты ведь все равно отправляешься к нему.
— А ты была там?
— Частично я всегда там. Мои недра иссушены его яростным огнем, но такова моя участь. Тебе же путь открыт, Аир, легкий, как ты сам. Так лети!
Я кланяюсь Терре и взлетаю, лишь пригибаются под напором ветра деревья-исполины. У меня нет тела, когда я в потоке, поэтому, например, я не различаю предметов и людей. Но сознание остается, не мысли, а нечто такое, чему не подобрать названия. Ощущение? Сейчас, оставив позади срединные земли и познавая бескрайний океан под собой, я постигаю то, о чем умолчала Терра.