— Ты и здесь будешь повелевать ветрами?
— Нет, — отвечаю я, сдерживая поток, который неожиданно поднимается внутри, — нет, здесь волшебство не действует. Я просто дождусь и уберу его в надежное место, чтобы ничего не вышло.
А Нира продолжает осторожно гладить меня по груди, плечам и шее. В ее прикосновениях сейчас нет ничего возбуждающего, лишь нежность и…жалость? Только сейчас я понимаю, что представляю собой не самое приятное зрелище, и по коже идет озноб. А что, если я теперь навсегда останусь калекой, несмотря на заверения врачей? Каково будет Нире? О чем я думал, когда рисковал? Если бы мы остались, я вернул бы Бризу силу, вернул только за одну надежду, что с Нирой и ребенком все будет в порядке! Но что уж теперь!
— Что с тобой? — тихо спрашивает Нира, и я не решаюсь лгать ей.
— Врачи говорят, что мои кости истончились и не выдерживают груз тела. Но обещают, что со временем все восстановится, и я вновь смогу ходить.
— Ходить? Только ходить?
Все-то она понимает, моя мудрая женушка!
— В моем мире люди не летают сами, Нира, — тихо отвечаю я, вновь чувствуя, как внутри скручивается тугой узел. — Я привыкну!
— Ты жалеешь? — спрашивает она.
— Нет. Поверь мне, за пределами этой больницы нас ждет большой и прекрасный мир. У нас будет светлый просторный дом. Наш ребенок вырастет, не рискуя стать заложником нелепых традиций…
— Девочка.
— Что?
— Мне сказали, что у нас будет девочка, — светло улыбается она.
И столько в этой улыбке сдержанного сияния, столько тихой радости, что все мои сомнения мгновенно улетучиваются. Я вновь обнимаю Ниру, и мы сидим, прижавшись друг к другу, слушая размеренный шелест дождя за окном. Отто разберется с назойливыми репортерами. Я встану на ноги. И выдержу разговор с суровым отцом. Нира освоится в современном мире. А наша дочка станет самым чудесным ребенком в этом мире, мире, возвращение в который я уже не считаю ошибкой.
НИРА
С момента, как мы воссоединились с Мико, в нашей жизни случаются перемены, лишь подтверждающие, что нас союз благословила Сомния! Лекари разрешают нам покинуть свой храм здоровья (они зовут его «клиникой»), и, хотя перелет на родину Мико нам, по-прежнему, запрещают, мы теперь живем в чудесном домике с небольшим садом, который снял для нас Отто. Его называют «вилла», и находится он прямо на берегу моря. Даже спуск на пляж оборудован специальным деревянным покатым настилом, и наш новый помощник, Кайл, может с легкостью выкатывать кресло прямо к воде.
Да, Мико до сих пор большую часть времени проводит в кресле, но, как и обещано врачами, крепнет с каждым днем и понемногу уже встает. Мне больно смотреть на него, такого неуверенного и осторожного, но сам он ни словом не упоминает о своем прежнем состоянии ветра, и потому я молчу тоже.
В ожидании, пока родится дитя, мы живем тихо и уединенно: приходят лишь Отто, который подробно рассказывает Мико о делах да лекари из клиники, проверяющие состояние мое и мужа. Мне даже разрешают вставать, и я с радостью окунаюсь в домашние хлопоты. Чем-то это время напоминает наши первые счастливые дни на острове, когда мы узнавали друг друга и пробовали себя в роли хозяев.