— Волшба только не работает, — смеется Мико. — Но это дело поправимое.
Да, когда мы одни, он позволяет себе вслух говорить о прежней жизни. Я накрываю на стол, хотя большую часть блюд готовлю не я (мне запрещено долго стоять у горячей плиты), а наша помощница Луа. Луа — из местных, ее, неизменно вежливую, но немного угрюмую, я побаиваюсь. К тому же мне неловко отдавать ей распоряжения по дому.
— Привыкай, — вздыхает Мико, — теперь ты — жена важного и богатого человека.
А вот с Кайлом, который родом из тех же мест, что и Мико, у нас складываются легкие и ровные отношения. Он тоже безукоризненно вежлив, но свободно вступает в наши беседы, поддерживает шутки Мико и терпеливо обучает меня тому, что муж зовет заменой волшбе — учит заказывать вещи через магическое зеркало, называемое «ноутбуком».
Однажды на берегу, когда мы наслаждаемся закатом, а Кайл бродит поодаль, выискивая ракушки, у меня невольно вырывается:
— Знаешь, я скучаю по Бризу.
Мико вздыхает:
— Как ни странно, я тоже.
— Что же все-таки произошло? — рискую задать я вопрос, который так долго меня мучает. — В ту ночь случилось столько странного. Почему Бриз взбунтовался? Он хотел завладеть новой силой, чтобы проникнуть в этот мир? Завоевать его?
— Нет, всего лишь вернуться домой. Бриз был моим предшественником, прежним Аиром, — отвечает мне Мико и тихо, поглядывая на Кайла, пересказывает мне историю Бриза.
К финалу я не выдерживаю и плачу, не скрывая своих слез. Мико встревожено наклоняется ко мне и осторожно вытирает мои влажные щеки своей уже окрепшей ладонью.
— Милая, прости, я не хотел расстраивать тебя. Тебе же вредно!
— Как несправедливо, — всхлипываю я. — Но, знаешь, теперь я понимаю его. Понимаю, почему он обманул нас, хотя…Разве ложь могла бы привести к иному, счастливому исходу? Почему он не признался тебе сразу, когда ты только попал на остров?
— Потому что тогда я сделал бы все возможное, чтобы сразу вернуться, — отвечает Мико. — Тогда еще не было тебя в моей жизни, Нира, мне не за что было цепляться там, а силу стихии я еще не познал…
Мико замирает, но я все же успеваю распознать едва уловимую горечь в его словах. Все это время я старательно не замечаю, как он сердится, когда у него не получается встать. И как он вскидывает руку в привычном властном жесте, стоит внезапному порыву ветра нарушить наш покой. И как подолгу наблюдает за бегом облаков на горизонте.
Я ничего не потеряла, только приобрела, пройдя через врата миров. Мой любимый — рядом, о здоровье будущего ребенка можно не беспокоиться, а мир за пределами клиники оказался не менее прекрасным, чем мой. К тому же, как я понимаю, здесь нет слепого следования заветам, установленным веками. Семья Мико — достаточно богата и влиятельна, чтобы мы могли сами распоряжаться своей жизнью.
А вот Мико…хоть он и вернулся сюда, но сейчас я задумываюсь, сделал ли он это для себя или ради меня? Поверь мы Бризу и останься на острове, мы бы жили почти также, как сейчас, только Мико бы еще и продолжал летать. Но вопрос, жалеет ли он о том, что все сложилось так, как есть, я не осмеливаюсь ему задать. Я знаю, что он продолжает носить амулет, пряча его под широким шарфом. Амулет, который никак не влияет на ветра здешнего мира и служит всего лишь украшением. Или — напоминанием?