— Держи натяжение! — крикнул старпом, хватаясь за переборку. — Лебедки горят!
— Подать первый импульс, сорок процентов, — приказал Брюс, уже спускаясь по трапу прямо на залитую пеной и кровью нижнюю палубу.
Рубильник на распределительном щите грохнул, замыкая цепь. В воду ушел разряд колоссальной мощности. Океан вокруг траулера озарился призрачным голубым сиянием, вода зашипела, превращаясь в пар. Нанауэ дернулся всем своим колоссальным телом, мышцы свело судорогой, пасть бессильно распахнулась, выпуская остатки растерзанной говядины.
Гидравлический кормовой кран взвыл турбинами, выбирая слабину тросов, и через две минуты полубессознательную, тяжело дышащую тушу выволокли по наклонному слипу прямо на усиленную бронеплитами рабочую площадку.
Зрелище вблизи внушало суеверный ужас.
Это была не просто акула. Торс, руки и плечи существа напоминали анатомию античного титана, переплавленного с глубоководным монстром. Грудные мышцы бугрились под толстой, непробиваемой для обычных пуль шкурой, пятипалые лапы заканчивались черными серповидными когтями, а из щелей жабр на массивной шее с хрипом вырывался горячий, пахнущий тухлой рыбой пар.
Стоило чудовищу коснуться сухой палубы, как первобытная ярость снова взяла верх. Нанауэ оскалился, взмахнул мощным хвостом, сминая стальной леерный столбик в лепешку, и попытался встать на четвереньки, оглашая ночное небо бешеным хриплым рыком.
— Стой на месте, рыбка, — холодно произнес Брюс, подходя вплотную к бьющемуся исполину.
В руках юноши были две длинные штанги с изолированными рукоятями, увенчанные полусферическими медными электродами. Не дожидаясь, пока зверь наберет инерцию для броска, Уэйн резким, выверенным движением вогнал контакты прямо в височные впадины существа — туда, где под кожей располагались ампулы Лоренцини, сложнейшая электросенсорная система, отвечающая за ориентацию в пространстве.
— Разряд. Короткая серия по три герца.
Голубая дуга вспыхнула с сухим треском.
Нанауэ взвыл, зажмурив черные, круглые, лишенные зрачков глаза. Его гигантское тело забилось в конвульсиях, но это не была слепая агония: импульсы определенной частоты не сжигали нервную систему, а гасили в мозгу животный приступ сенсорной перегрузки, искусственно возвращая нейроны к состоянию покоя.
Спустя десять секунд ток отключили.
Монстр тяжело рухнул брюхом на рифленую сталь палубы. Жабры судорожно вздымались, из уголка пасти текла густая слюна, но взгляд черных бусин внезапно изменился. Бешеная муть океанского хищника ушла, уступив место тяжелой, тягучей осмысленности.
Брюс отбросил штанги в сторону, жестом приказал матросам опустить карабины и сел прямо на перевернутый деревянный ящик для снастей в трех шагах от раскрытой челюсти чудовища. Достав из кармана комбинезона складной нож и крупное зеленое яблоко, он спокойно срезал кожуру, закинул дольку в рот и начал неторопливо жевать, глядя прямо в глаза пленнику.
Повисла мертвая тишина, нарушаемая лишь плеском волн за бортом.
— Больно… внутри головы, — внезапно проскрежетал монстр.
Голос Нанауэ напоминал звук перемалываемых жерновами базальтовых булыжников. Это был глубокий, рокочущий бас, с трудом ворочавший человеческие согласные, но в нем не было и следа звериной бессмысленности.