Люциус замер, переваривая услышанное, затем медленно снял очки и тихо рассмеялся:
— Ты дьявол, Брюс. Чистый, патентованный дьявол. Ты сбрасываешь на него токсичные промышленные активы, которые через пару лет сожрут сами себя из-за падения спроса на прокат, да еще и заставляешь его благодарить тебя за царский подарок. Совет директоров лишится самого упрямого консерватора, а мы избавимся от балласта, который тянул капитализацию вниз.
— Именно. Благодеяния нужно оказывать мало-помалу, чтобы их распробовали лучше, — цинично процитировал Уэйн, сделав глоток воды. — Старик получит свой персональный трон, медные таблички со своим именем на проходных и полный карман долгов перед банками, с которыми он будет возиться до самой могилы, совершенно позабыв о материнской компании. А когда его заводики окончательно встанут, мы выкупим их обратно за один символический доллар под видом программы спасения рабочих мест.
— Остается судья Кэмпбелл, — напомнил Фокс, постукивая ручкой по третьей папке. — Этот флюгер держит нос по ветру. Без Брэдфорда и Эллиота он останется в абсолютном меньшинстве.
— С судьей поступим еще проще, — холодно отозвался молодой миллиардер. — Мы удвоим его жалование в совете попечителей фонда Уэйнов и намекнем, что его племянник получит теплое кресло в городском арбитраже, как только освободится вакансия. Судьи любят комфорт и стабильность. Он проголосует за любое решение, которое мы спустим сверху, лишь бы его не лишали привычного пайка.
Люциус аккуратно закрыл папки, сложив их ровной стопкой перед собой, и посмотрел на юношу долгим, проницательным взглядом:
— Все это займет от трех до четырех месяцев методичной, незаметной работы. Никакой паники на бирже, никаких заголовков в «Уолл-стрит джорнэл». К лету девяносто первого года ты получишь семьдесят восемь процентов голосующих акций холдинга, консолидированных в твоих руках и закрытых трастах. Полный, безраздельный диктат. Но теперь ответь мне на главный вопрос, Брюс. Куда мы перенаправим высвободившиеся финансовые потоки?
Уэйн подошел к столу, оперся на него обеими руками и наклонился к управляющему. В его баритоне зазвучали низкие, гипнотические ноты абсолютной убежденности:
— Мы уходим в тень, Люциус. Официально Wayne Enterprises останется респектабельным производителем электроники, медицинского оборудования и строительным гигантом. Но вся реальная прибыль, все свободные миллиарды потекут в закрытое подразделение перспективных исследований.
— Опять твоя «прикладная экология»? — хмыкнул Фокс.
— Назови это как угодно. Мне нужны мощности для тяжелого подземного строительства. Мы выкупаем законсервированные соляные шахты под заливом и старые карьеры в пригороде. Туда пойдут тонны свинцового проката, композитные сплавы и промышленное криогенное оборудование, которое сейчас разрабатывает Виктор Фрис. Никаких внешних подрядчиков: строительные бригады формируются из наемников по закрытым контрактам через офшорные структуры.
Фокс нахмурился, в его взгляде мелькнула тень искренней тревоги:
— Ты строишь бункер, Брюс. Не просто защищенный комплекс, а настоящую подземную цитадель масштабов ядерной войны. Чего ты ждешь? Советский Союз доживает последние дни, холодная война практически окончена. С кем ты собрался воевать под землей?