Попаданец лишь мягко улыбался, принимая бокал ледяного «Кристалла» с серебряного подноса и отвешивая вежливые кивки знакомым лицам. Маска легкомысленного повесы сидела на нем уже как родная кожа, позволяя скользить сквозь толпу незамеченным наблюдателем.
Его внимание привлекла не центральная сцена, где на бархатном постаменте выставили сомнительную абстракцию европейского авангардиста, и не пузатые городские чиновники, спорившие о ставках земельного налога.
Возле боковой витрины с древностями эпохи Птолемеев стояла женщина.
Она держалась чуть в стороне от основного скопления гостей, словно тень, случайно забредшая на яркий карнавал. Платье из черного струящегося шелка облегало фигуру так плотно и естественно, что казалось второй кожей, обнажая безупречную линию смуглой спины вплоть до самого основания поясницы. Короткая стрижка подчеркивала точеную, почти скульптурную шею, а в пальцах с неброским темным маникюром она вертела бокал, к которому за последние пять минут так ни разу и не прикоснулась.
Но главное заключалось в ее взгляде.
Пока остальные гости лениво листали аукционные каталоги, эта девушка изучала выставленную за бронированным стеклом черную базальтовую кошку с золотыми инкрустациями в глазницах. Причем смотрела она не на бирку с провенансом и не на тонкую резьбу по камню. Ее цепкий, холодный взор блуждал по углам стеклянного куба, методично сканируя датчики инфракрасного объема и заклепки внутреннего электронного замка.
— Если планируете забрать ее домой прямо сейчас, советую прихватить с собой толковый стеклорез с алмазным напылением и хорошую заглушку для высокочастотных датчиков, — негромко, прямо над ее ухом произнес Брюс, остановившись в полушаге за ее правым плечом. — Хотя местная охрана среагирует секунд через сорок, так что времени на вежливое прощание с публикой у вас почти не останется.
Незнакомка даже не вздрогнула. Ее плечи лишь плавно расправились, словно у потревоженной пантеры, а на губах, тронутых помадой цвета спелой вишни, расцвела ленивая, насмешливая улыбка.
Она медленно обернулась, скользнув по юноше оценивающим, обжигающе-зеленым взглядом из-под пушистых ресниц:
— Какая вопиющая грубость, мистер Уэйн. Подкрадываться к одинокой даме со спины и обвинять ее в дурных намерениях по отношению к египетским древностям. Я всего лишь восхищалась пластикой древних мастеров. Разве в Готэме уже ввели налог на искреннюю любовь к изящным искусствам?
— Налог пока не ввели, но наши законодатели как раз работают над этой досадной оплошностью, — Брюс отвесил легкий, безупречно галантный поклон, не сводя глаз с ее лица. — А насчет грубости готов спорить до хрипоты. Подкрадываются воры в переулках, я же подошел с подветренной стороны, шурша шелком и источая аромат вполне благонадежного колокола. Меня зовут Брюс. Хотя вы, кажется, уже успели навести справки через утренние газеты.
— Сложно не узнать человека, чья физиономия украшает передовицы рядом с новостями о падении индекса Доу-Джонса, — девушка качнула бокалом, заставляя золотистые пузырьки подняться к тонкому краю стекла. — Селина. Селина Кайл. Консультант по частным коллекциям и скромная ценительница редких безделушек.