— Какая жалость, — вздохнул юноша с притворным сожалением. — Я как раз думал выкупить ее и поставить на приборную панель своего нового спорткара вместо дурацкой собачки с качающейся головой. Теперь придется отказаться от этой затеи, чтобы не ранить ваш тонкий художественный вкус.
— Если вы посмеете прилепить реликвию четвертого века до нашей эры на торпеду своего кричащего итальянского корыта, Уэйн, я лично приду к вам ночью и оцарапаю капот, — сощурилась Селина, и в ее тоне проскользнула такая натуральная, острая угроза, от которой у любого другого завсегдатая клубов перехватило бы дыхание.
— Это официальное обещание свидания или просто угроза хулиганства в адрес частной собственности? — не моргнув глазом парировал Брюс, и его улыбка стала почти мальчишеской, с легким налетом хулиганского азарта. — Предупреждаю сразу: поместье охраняют злые садовники, а во рву вокруг восточного крыла водятся исключительно простуженные карпы. Так что вам придется проявить чудеса акробатики, чтобы добраться до гаража.
— Считайте это открытым финалом нашей маленькой пьесы, — мурлыкнула девушка, делая наконец крошечный глоток шампанского и глядя на него поверх тонкого хрусталя. — Люблю сложные маршруты. На легких дорожках всегда слишком много случайных попутчиков.
В этот момент в центре зала раздался звонкий удар деревянного молотка о медную подставку. Распорядитель торгов, пожилой джентльмен с моноклем и напыщенным выражением лица, откашлялся в микрофон:
— Дамы и господа! Мы переходим к лоту номер четырнадцать. Уникальная бронзовая миниатюра работы неизвестного фламандского мастера шестнадцатого столетия: «Спящий леопард на охотничьем трофее». Начальная ставка — сорок тысяч долларов.
В зале зашелестели номерные таблички. Какой-то пожилой сенатор с лоснящимися щеками лениво поднял руку, следом за ним вступил антиквар из Бостона, набивая цену до шестидесяти тысяч.
Селина едва заметно вздохнула, скользнув взглядом по тонкой бронзовой фигурке зверя, выставленной на помосте. В этом мимолетном движении ресниц было столько искреннего, неподдельного восхищения хищной пластикой металла, что Брюс прочитал ее желание так же ясно, как строки в финансовом отчете.
Не отводя взгляда от лица мисс Кайл, юноша небрежно поднял два пальца свободной руки:
— Сто пятьдесят тысяч.
По залу прокатился глухой вздох. Сенатор поперхнулся шампанским, аукционист на мгновение потерял дар речи, близоруко вглядываясь в дальний угол у витрин, а затем просиял маслянистой улыбкой:
— Сто пятьдесят тысяч от мистера Брюса Уэйна! Прекрасный, смелый жест истинного ценителя! Кто-нибудь желает повысить ставку? Сто пятьдесят тысяч — раз… два… Продано мистеру Уэйну!
Молоток звонко опустился.
Селина медленно повернулась к молодому человеку, скрестив обнаженные руки на груди. В ее зеленых глазах читалась смесь искреннего изумления, насмешки и чего-то похожего на настороженное уважение:
— Сто пятьдесят тысяч за кусок темной бронзы размером с кофейную чашку? Вы всегда так швыряетесь деньгами, когда хотите произвести впечатление на малознакомых женщин, Брюс? Это выглядит пугающе непрактично.