— Скромная ценительница, которая смотрит на охранную систему витрины так, будто мысленно уже разобрала ее на микросхемы и сложила в вечернюю сумочку, — парировал молодой миллиардер, сделав шаг ближе и оперевшись локтем о деревянную панель соседней стойки. Расстояние между ними сократилось до границы приличия, по воздуху пробежал тонкий электрический разряд взаимного интереса. — Знаете, Селина, редкие безделушки имеют скверную привычку царапаться, если пытаться снять их с пьедестала без чека из кассы.
— О, вы недооцениваете мягкость правильного подхода, Брюс, — ее голос понизился до бархатного, урчащего полушепота, в котором сквозило откровенное лукавство. — К некоторым вещам просто нужно найти правильный ключик. Немного терпения, чуточку ласки, пара уверенных движений в темноте — и самая неприступная красота сама падает вам в руки, даже не подумав поднять тревогу.
— Звучит как выдержка из руководства по взлому сейфов. Или по соблазнению наивных наследников промышленных гигантов, — хмыкнул парень, с откровенным, но вполне эстетическим восхищением скользя взглядом по открытым плечам девушки. — Впрочем, во втором случае вам даже не понадобились бы отмычки. Я исключительно податлив, когда дело касается содержательных бесед с красивыми женщинами на фоне сомнительного антиквариата.
Селина тихо рассмеялась, запрокинув голову. В ее смехе не было светской фальши, он звучал живо, хрипловато и по-настоящему дерзко:
— Надо же. А светские хроникеры утверждают, будто юный мистер Уэйн тратит свой словарный запас исключительно на заказ дорогих вин и тосты в компании русских танцовщиц. Неужели таблоиды нагло врут почтенной публике?
— Таблоиды выполняют важнейшую социальную функцию: они дают людям возможность спать спокойно, думая, что богатые бездельники глупее, чем есть на самом деле, — Брюс подался чуть вперед, заглядывая прямо в изумрудную глубину ее глаз. — Если бы они знали, что я умею не только подписывать чеки, но и замечать интересные детали, на аукционах стало бы слишком душно от наплыва репортеров. Например, я заметил, что на ваших пальцах нет ни одного кольца, хотя дамы вашего круга обычно надевают на подобные рауты половину фамильного ломбарда.
— Украшения отвлекают внимание от сути, — парировала девушка, грациозно поведя тонкой бровью. — К тому же металл холодит кожу и оставляет следы на полированных поверхностях. Зачем обременять себя лишней тяжестью, если можно просто наслаждаться моментом?
— Железная логика профессионала, — одобрительно кивнул Брюс. — И что же говорит ваш наметанный глаз об этом конкретном лоте? Неужели эта кошка действительно стоит тех трехсот тысяч, которые за нее просит жадный аукционист?
— Камень посредственный, поздняя династия, провинциальная мастерская в Верхнем Египте, — небрежно бросила Селина, бросив короткий взгляд на экспонат. — Но вот золото в глазах… чистейшая самородная жила из Нубии. Очень редкая проба. И очень податливый материал. Настоящее сокровище для того, кто понимает толк в чистых линиях, а не гонится за музейным шумом.