Брюс выпрямился, бросил взгляд в окно, где сквозь пелену дождя мерцали огни мегаполиса, и горько усмехнулся:
— Люди всегда готовятся к прошлой войне, Люциус. Генералы ждут танковых клиньев в Европе, сенаторы боятся ядерных ракет, а биржевики дрожат перед инфляцией. Они слепы, как новорожденные котята. Настоящая буря придет не из Москвы и не из Пекина. Она свалится прямо с неба, вылезет из тайных правительственных лабораторий и поднимется со дна океана. Существа, перед которыми вся наша армия с ее ракетами и авианосцами будет выглядеть как кучка муравьев под солдатским сапогом.
Парень замолчал на секунду, давая тяжелым словам осесть в воздухе кабинета, а затем добавил с леденящим спокойствием:
— Когда этот день настанет, у человечества не останется ничего, кроме горстки психопатов в масках, возомнивших себя богами. И в этом цирке уродов я намерен быть единственным зрителем с заряженным ружьем и ключами от эвакуационного выхода. Работай по Брэдфорду, Люциус. Время работает на нас, но только до тех пор, пока мы не даем ему обогнать наши расчеты.
Фокс медленно поднялся, поправил галстук и протянул Брюсу руку. Рукопожатие получилось коротким, сухим и тяжелым, словно скрепление тайного пакта двух заговорщиков перед штурмом королевского дворца:
— Бумаги по фондам будут готовы к вечеру пятницы. Отдыхай, мистер Уэйн. И постарайся сегодня ночью не разбить еще один «Феррари». Городской совет искренне переживает за состояние фонарных столбов на набережной.
— О столбах пусть беспокоится дорожная служба, — весело усмехнулся Брюс, мгновенно натягивая привычную маску беззаботного богача. — А у меня сегодня благотворительный аукцион современного искусства. Буду с умным видом покупать мазню местных авангардистов за сотни тысяч долларов и строить глазки французской кураторше. Публика должна получать свое зрелище, Люциус. Особенно когда за кулисами уже расставляют гильотину.
Аукционный дом «Бергманн и сыновья» в старом финансовом квартале Готэма выглядел так, словно его архитекторы искренне пытались совместить величие римского Пантеона с безопасностью форта Нокс. Под высокими сводами, украшенными позолоченной лепниной и росписями на мифологические сюжеты, мерно гудел цвет местной аристократии. Мужчины в строгих смокингах с шелковыми лацканами неторопливо цедили виски тридцатилетней выдержки, дамы шуршали подолами вечерних платьев, а воздух был густо напоен ароматом французских духов, парафина от сотен свечей и тонким душком непомерной, застарелой спеси.
Брюс появился за полчаса до начала главных торгов, когда публика уже успела порядком захмелеть от бесплатного шампанского. На нем был безупречный смокинг полуночно-синего оттенка, сшитый портными с Сэвил-роу, белоснежная манишка сидела без единой складки, а галстук-бабочка красовался ровно под тем легким, нарочито небрежным углом, который отличает истинного денди от лакея в ливрее.
Стоило наследнику империи Уэйнов переступить порог, как по залу пробежал сдавленный шепоток. Вчерашние сплетни из утренних таблоидов сделали свое дело: почтенные матроны демонстративно отворачивали веера, скрывая хищное любопытство, а молодые дебютантки прожигали юношу взглядами, полными скрытой надежды стать следующей спутницей его безумных ночных гонок.