Кто бы сомневался, что это Шон собственной персоной. Верхние пуговицы его белой рубашки с запонками в виде пауков были расстегнуты. Каштановые волосы падали двумя шторками на лоб, почти касаясь бровей и оттеняя глубокий карий цвет глаз.
Парень словно и не изменился за месяц каникул, который мы провели порознь. Та же светлая улыбка, готовая скрасить даже мой самый кошмарный день и любящий взгляд, который я старательно пыталась игнорировать. Присцилла облегченно вздохнула, словно она только что избавилась от непосильного груза.
— Ты такой милый, Маккартни, как я могу в чем-то тебе отказать? — ухмыльнувшись ответила я.
Протискиваясь через пару танцующих студентов и столы с опустевшими бутылками, я добралась до Шона и взяла его под локоть. Он увел меня от Присциллы, ловко маневрируя между пьяным сбродом, который становился все громче и менее вменяемым. Вскоре мы оказались на кожаном диванчике возле входной двери, с которого открывался вид и на холл первого этажа кампуса и огромный балкон второго.
Музыка здесь была тише, а орущие песни студенты и целующиеся на показ парочки не так донимали. Справа за стенкой находилась комната отдыха, в которой я любила читать, сидя у камина, но праздная компания третьекурсников внаглую заняла там все кресла и диваны, превратив обычно спокойное место в какой-то Бедлам.
— Смотрю, Грег стал очередной жертвой Силли, — произнес Шон, протягивая мне вишневую сигарету. — Тео бы в гробу перевернулся.
На сигареты Шона подсадил дядя. Я не одобряла подобный способ успокоения нервов, и пускай на организм ведьм табак не оказывает вреда, но мне не нравилось, что запах въедается в одежду и волосы, и от него болит голова. Однажды я уже курила с Шоном, после того случая он почти всегда предлагает мне затянуться, а я почти всегда отказывалась.
— К счастью, Тео кремировали, — произнесла я, отмахнувшись от предложенной сигареты. — Грег был его лучшим другом, а она сестрой. Все закономерно.
— Ты ведь не думаешь, что между ними…
— Конечно нет, — перебила я. — Скорее Институт провалится в ад, чем Силли остепенится.
Присцилла перетрахала уже половину студентов. Натыкаясь на грубость из раза в раз, я перестала как-либо этому препятствовать. Порой от саморазрушения можно спастись лишь самостоятельно. В конце концов, нельзя заставить человека захотеть жить иначе, если ему гораздо веселее превращать собственную жизнь в руины. Ты можешь быть рядом, можешь протягивать руку, но если ему нравится разрушать себя — он будет разрушать. И это не потому что человек слабый, а потому что зачастую руины кажутся безопаснее, чем риск построить что-то новое.
Однако именно благодаря высокому либидо подруги меня ее очередные приключения задевают не так сильно, как могли бы.
Цепляться ко мне — навлекать на себя беды.
Все очень просто. Присцилла не дает тем, кто оскорбляет меня, предпочитая медленно изводить таких парней. С девушками же у Силли разговор короткий, ведь подруга отменно владеет ритуалистикой.
Таким образом, у Нэнси Андерсон, которая наслушалась жалоб своего бойфренда и решила кричать на каждом углу о том, что спать с Люси Принц все равно что трахать труп, внезапно началась алопеция. Упс. Бедняжке полгода пришлось вымаливать у меня прощение и просить Силли снять проклятие. Спойлер — Присцилла так этого и не сделала, так что Нэнси обречена носить парик до конца своих дней, то есть веки вечные.