Чертов ублюдок.
Не ты ли пытался залезть ко мне под юбку, когда мы учились на третьем курсе? И ведь тогда его совершенно не смущало, что я была для него вполне живой. Жалкое извращенное подобие колдуна!
Хотя… кто здесь действительно жалок? Ашер?
Или все-таки я?
Мерзкий сынишка фондового магната вел себя низко, но не то чтобы его слова слишком разнились с действительностью.
Я и правда живой труп.
Зомби, который только притворяется живым человеком и не умеет чувствовать должным образом ничего. Наверное, именно поэтому меня так раздражало, когда кто-то пытался напомнить мне об очевидном.
— Я лишь хотела попросить не пачкать мою постель спермой, — произнесла я, не удостоив Ашера взглядом.
Присцилла закатила глаза и кивнула.
Я покинула комнату так же быстро, как и ворвалась в нее.
Ничего из того, на что рассчитывает Грингрич, после брошенной мне фразы с ним не произойдет. По крайней мере, не сегодня и уж точно не в моей спальне.
Борясь с резко возникшим тремором рук, я спустилась вниз, желая разыскать Шона.
Видела бы мисс Дункан все, что творится в Институте Кроули. Хотя… Я более чем уверена, что директриса знает о всех наших пьянках, поцелуях в подсобках, ночных визитах в чужие спальни и прочих нарушениях институтского устава, но закрывает на это глаза. Эта женщина, наверняка, еще помнит свою молодость, оттого и уважает нашу.
После выпуска у каждого начнется другая жизнь среди скучных и хилых смертных. Счета, работа, обязательства и прочее дерьмо, которое обычно называют взрослыми проблемами. Когда, как не сейчас, нам устраивать подобные вечеринки, напиваться до беспамятства, терять девственность и крутить романы с кем попало?
Обойдя весь первый этаж, включая две комнаты отдыха и мужской санузел, в котором кто-то громко истошно блевал, Шона мне найти не удалось. Скорее всего он ушел к себе в комнату или ошивался где-то на улице в компании своих сигарет и не терпящих меня студентов.
Решив проверить второй вариант, я поднялась на третий этаж. Маккартни часто уходил к себе, когда уставал от шумных компаний. Коридор здесь был таким же узким и темным, как и на женском этаже, но воздух казался тяжелее — смесь старого дерева, пыли, и чей-то ужасный одеколон, который, судя по всему, въелся аж в стены, делали свое дело. Лампы горели через одну, оставляя длинные тени на укрытом ковровой дорожкой полу. Пройдя к комнате Шона, я взялась за ручку и распахнула дверь, которую он обычно бездумно оставлял приоткрытой.
Мое предположение подтвердилось и друг оказался здесь.
— Не смог больше слушать песни Сабрины Карпентер? Понимаю, — произнесла я, вплывая в погруженную во мрак комнату Шона.
Закрыв за собой дверь, я прошлась чуть вперед и едва не споткнулась впотьмах об загнутый угол коврика, о существовании которого я не вовремя позабыла. Пошатываясь пройдя мимо висевших над письменным столом постеров с играми World of Warcraft и Baldur’s Gate 3 я добралась до кровати и легла рядом с парнем, кладя свою голову ему на живот. Внутри было непривычно тихо. После оглушительной музыки с первого этажа тишина казалась плотной, мягкой и обволакивающей.