— Девочка! — объявила Тереза, передавая младенца Альваро. — Прекрасная, здоровая девочка!
Маленькое личико, сморщенное, но уже такое родное. Белокурые волосики, синие глазки — точная копия матери. Альваро, осторожно, словно драгоценную хрустальную вазу взял дочь на руки:
— Каталина… Наша Каталина Фернандес де Мендо́са-и-Энрикес, графиня Риофрио.
Изабель устало, но счастливо улыбнулась:
— Каталина… Красивое имя…
Тереза споро отодвинула мужчин, устраивая свою подопечную на постели и подкладывая ей под спину подушки, и, забрав младенца у отца, передала её матери:
— Приложите к груди, донья, передайте дочери основу здоровья.
Изабель взяла дочь на руки и приложила к груди, выдавив каплю молозива. Малышка тут же ухватила сосок и стала сосредоточенно сосать, сжимая и разжимая малюсенький кулачок. Родители с умилением наблюдали за этим. Наконец, девочка насытилась и отпустила материнскую грудь. Изабель, глядя на спящее личико дочери, прошептала:
— Какая красивая… Она такая же, как во сне… Словно я её уже знала… — Её сердце наполнилось такой щемящей нежностью, что у неё на глазах выступили слёзы.
Альваро прошептал, глядя на свою заснувшую дочь.
— Она будет такой же прекрасной, как ты. И такой же храброй.
Изабель добавила:
— Она будет такой же доброй, как ты, Альваро… И такой же мудрой, как отец…
Глава 20
15 октября 6988 года от Сотворения мира (1480 год от Рождества Христова). Москва. Кремль. Ночь накануне праздника Покрова.
Васятка шел по широкому чистому полю. Воздух был напоён запахом трав и ягод и при этом как будто звенел и переливался. Впереди возвышались громадные горы со скалами, каких он никогда прежде не видел. Очень удивительное было место. Вдруг он увидел, что на расстеленном плаще возле большой корзины с ароматными ягодами, сидит девочка лет четырех. Маленькая, светловолосая с ярко-синими глазами. И внимательно смотрит на него. Кажется, именно ее он видел несколько месяцев назад. Точно! Она!
— Ты откуда здесь, малая? И где твои мама и папа? — спросил Васятка, присаживаясь рядом
— Они меня ждут. — ответила малышка. — А я тоже жду.
— Чего же ждешь тут одна?
— Ты не понял! Я не одна, я просто жду, когда можно будет прийти к ним.
— Совсем запутала… Хочешь, я отведу тебя домой?
— Нет, мне еще рано, — улыбнулась она. — А ты ведь не просто так здесь. Я тебе что-то сказать должна.
— Что ты моя судьба? — улыбнулся в ответ Василий.
— Зачем? Ты это уже и так знаешь. Другое. Тебе сегодня записку принесут, от дьяка, и скажут, чтобы ты в подвал один пошёл. Не ходи! Она поддельная. Там ловушка будет. Если один пойдешь, тебя там и запрут вместе с крысами. И искать тебя неделю станут. Погибнуть можешь без еды и воды. Не ходи! К дьяку иди сам сразу, он их поймает и накажет. Больше приставать не станут. А теперь уходи. Нельзя тебе здесь быть долго.
— Как же я тебя одну такую малышку посреди поля оставлю?
— Ох, и непонятливый ты! Говорю же: рано мне еще! В начале марта приду. — Она положила теплую ладошку ему на лоб: — Иди! — её охватило сияние, и Васятка проснулся.