Впереди показалась река Валдайка: не слишком широкая и не очень глубокая. Возле леса был построен бревенчатый мост и тут же был брод. Вода в реке потемнела от холода, а по краям уже начали образовываться первые забереги. Тракт постепенно входил в чащу Валдайских пущ: густые хвойные леса, состоящие из великанских сосен и крупных высоких елей, и подлеска из ольхи и ивы. Вдали, за речкой и лесом, виднелся дымок от ближайшей ямы — возможно, от Валдая или Березайки.
Густой и холодный туман цеплялся за замёрзшие ветви, стелился по земле, скрывая под собой коварные топи. Он ещё не успел рассеяться после ночи, и в нём тонули все звуки — только изредка доносилось фырканье лошадей и скрип колёс, да мерно звенели бубенцы на хомутах лошадей.
Телеги скрипели, колёса с хрустом пробивали ледяную корку. Лошади осторожно ставили копыта, порой поскальзывались, но удерживались на ногах. Возницы покрикивали, похлопывали вожжами:
— Но‑о, милая, не падай! Даром, что скользко, как на льду Волхова!
Василий сидел в телеге на мягкой соломе рядом с другими детьми. Он поправил валенки поверх кожаных сапожек, мать строго-настрого наказала не снимать их на тракте. Онучи, плотно обмотанные вокруг ног, сохраняли тепло. В крытой повозке было довольно тепло. Дети, укутанные в толстые тулупы, жались друг к другу. Разговаривали в телеге негромко, и не потому, что нельзя, а просто, чего орать-то на весь лес? Никто из них не знал, что их ждет впереди, и все были немного подавлены. Дома было привычно, дома они знали, что любимы, и даже если перепадало наказание какое, было понятно, что, то не со зла, а за дело и для блага… Да и потом все равно мамка зацелует… Василий только что убрал в карман свою свистульку, с которой не расставался.
Степан Ломов, дядька, подошёл к телеге, дыхнул паром в морозный воздух:
— Ноги в тепле, Васятка?
— В порядке, — отозвался Василий, хотя ступни уже слегка подмерзли. — Только в телеге сидеть надоело.
— Терпи, — улыбнулся Степан, борода его покрылась инеем. — Дорога скользкая, а в повозке теплее. Вишь, как вы все скучились, так, глядишь, и не замёрзнете. К обеду остановимся, тогда и побегаете.
Петя Волохович, укутанный в тулуп, осторожно приподнялся, вцепившись в борт телеги:
— А можно я выгляну?
— Осторожно, — предупредил Митрий, шагавший рядом с телегой. — Смотри под ноги, когда вылезать будешь. На мерзлой корке легко поскользнуться.
— Не, не буду пока, со всеми посижу, — мальчик нырнул обратно.
Митрий обернулся и подмигнул:
— Не скучайте там, ребятушки! Скоро привал, вот тогда и побегаете, разомнётесь.
Дети закивали, заулыбались. Гаврюша и Игнат Петровы уже представляли, как побегают вокруг телеги, как будут прыгать через лужицы со льдом и гоняться друг за другом.
Обоз медленно приближался к броду. Четыре телеги с детьми в центре, всадники по бокам, конные дозорные впереди. Лошади фыркали, выдыхали клубы пара, колёса с хрустом пробивали ледяную корку на лужах у берега Валдайки.
— Осторожно, тут скользко! — крикнул один из возниц. — На колёса грязь намёрзла, оттого не держат, скользят как на санях!