— Я подготовил для вас комнаты. Дон Родриго, в одной из башен Гасиенды вас ждет готовая лаборатория, как я и обещал. Недалеко от поместья я выделил место под ваш сад лекарственных растений. Изабель, в Риофрио тебя ждёт гардероб, достойный графини.
Девушка смутилась, осознавая, насколько сейчас ее вид не соответствует статусу невесты графа, но он не дал ей времени утонуть в сомнениях. Альваро распахнул дверцу кареты, приглашая в дорогу. Родриго запер дверь хижины на ключ, и отдал его старосте, который как раз только подошел.
Карета тронулась. Осенний ветер трепал занавески кареты, пока они мчались по Королевской дороге. Изабель прижалась к окну, из окна кареты ей никогда не приходилось смотреть на привычные виды. Впрочем, она и в поместье никогда не бывала.
Сначала потянулись домики Навас-де-Риофрио, приземистые, словно вросшие в землю, с дымящимися трубами. Крестьяне возились у своих мулов, а в воздухе витал густой запах свежеиспечённого хлеба и дымного очага.
Вдалеке высились отвесные скалы Серрании-де-Гуадалрамы, окутанные утренним туманом. Лес вокруг преобразился, и листва пылала всеми оттенками осени. Дорога плавно по верху огибала ущелье, в котором состоялось их знакомство, если это можно так назвать. В памяти Изабель всплыли недавние события. Даже страшно представить, что она могла не пойти тем ранним утром за травами, не найти его и не спасти… Альваро сидел рядом и держал ее за руку. Она крепче сжала его руку, словно осознавая, что ведь он мог и не проснуться в то утро.
Глава 12
7 декабря 6987 года от Сотворения мира (1479 год от Рождества Христова). Москва. Кремль. Полтора месяца спустя.
Зима плотно вступила в свои права. Землю укрыл плотным слоем пушистый снег. Воздух звенел от мороза и источал неповторимый морозный запах. Скрылась подо льдом Москва-река, и в редкие моменты отдыха, мальчишки высыпали к ней с санками, играли в снежки, строили снежные крепости. Из кремлевских труб почти постоянно валил дым — люди топили печи для обогрева и приготовления пищи. Часто топились бани.
Василий Кузьмин, шестилетний сын новгородского боярина, всё ещё с трудом привыкал к новой жизни. Каждое утро он просыпался рано, вместе со звоном колоколов, звонящих к заутрене. Десятерых новгородских детей поселили в Кремле. Их палаты располагались в боярских палатах, примыкающих к соборной площади.
Спальня располагалась отдельно в самой теплой клети. Дети спали на лавках, обитых войлоком, и застеленных льняными отрезами, и укрывались меховыми одеялами. Личные вещи и книги отроков хранились в тяжелых сундуках подголовниках. Кожаные сумки для книг и письменных принадлежностей были у каждого.
Пищу принимали в Крестовой палате, где столы располагались вдоль стен «покоем», или попросту буквой «П». А учеба проходила либо в светлице, где солнца сквозь мутные окна, затянутые бычьими пузырями, заходило больше, либо в той же Крестовой палате. Когда солнца не хватало, зажигали светцы — в железную подставку втыкалась лучина, а под ней обязательно стоял таз с водой, чтобы не случилось пожара от осыпавшейся искры.