Альгвазил кивнул:
— Всё законно. Я зарегистрирую сделку в префектуре.
Родриго, прослезившись, пожал руку Альваро:
— Вы дали нам новую жизнь. Да благословит вас Святая дева!
— Дон Родриго, вы сохранили мне жизнь, и это самое малое, чем я могу отблагодарить вас.
Отпустив нотариуса и альгвазила, Изабель дернула Диего за руку и побежала наверх:
— Диего, не стой столбом, пошли посмотрим твоё новое жилище!
Диего все еще стоял, не веря своим глазам и ушам. Еще утром он работал помощником аптекаря в небольшой лавке на окраине города, и уже считал, что неплохо устроился после женитьбы. И вдруг он становится управляющим лавкой отца в самом престижном месте Сеговии…
Глава 14
6 января 6987 года от Сотворения мира (1479 год от Рождества Христова). Москва. Кремль.
День Крещения Господня.
После Рождества праздника Крещения Господня ждали с особым восторгом. Зимнее солнце еще только вставало над горизонтом, осторожно заглядывая в небольшие окна палат новгородских отроков. За окнами уже был слышен хруст снега под ногами прохожих, а в коридорах слышались негромкие шаги слуг.
Утрени сегодня не полагалось, поварские палаты были закрыты и из них не шёл приятный запах свежеприготовленной еды. Короткий Крещенский пост, когда весь прошлый день христиане воздерживались от пищи, явился тяжелым испытанием для мальчиков. Вчера им только в обед подали сочиво — вареную пшеницу. И сегодня с утра животы уже сводило от голода. Зато после торжественной литургии и освящения воды, отроков ждал царский пир.
Вчера вечером неожиданно разболелся Гаврюша. Всю ночь он метался по лавке от жара почти в бреду. Степан как мог ухаживал за малышом, стараясь напоить его травяными отварами. Мальчики искренне переживали за младшего друга.
Васятка проснулся первым. Его сердце взволнованно колотилось в груди, и он не понимал, что вызвало такое волнение. Толи это от предвкушения предстоящего праздника, толи от тревоги за маленького Гаврюшу. Сегодня должен был состояться главный праздник зимы — крестный ход к Иордани на Москве-реке, где сам великий князь Иван Васильевич будет присутствовать.
— Васятка, вставай! — тихо позвал Митрий, легонько толкая в бок. — Дьяк Феодор уже кричит: «На литургию!» А московские хвастаются: «В прорубь прыгнут, как княжичи!»
Василий медленно сел на лавке, натянул онучи и валенки. Он полночи не мог заснуть, переживая за Гаврюшу. В свои шесть с половиной лет он был настолько крупным для своего возраста, что ему можно было дать и восемь.
Мальчик осторожно подошёл к спящему другу, потрогал его горячий лоб. Малыш что-то неразборчиво пробормотал во сне.
Юные новгородцы все вместе опасались, что Гаврюша не сможет пойти вместе со всеми на крестный ход. Васятка посмотрел на Игната, который и сам был белее стен, от тревоги за брата, и кивнул:
— Если что, останемся вместе.
Но вдруг Гаврюша, словно почувствовав беспокойство друзей, открыл глаза и едва шевеля сухим губами, тихо произнёс:
— Я пойду… Нельзя такой праздник пропустить… Никак нельзя….
Василий встревоженно возразил:
— Ты же болен, братишка! Дьяк Феодор не позволит…