Примерно через час мы добрались до места, и я ни на секунду не пожалела, что поддалась на его уговоры.
Вулкан клокотал за чертой города, километрах в двадцати, и зрелище открывалось поистине впечатляющее. Посреди каменистой пустоши зияла огромная круглая чаша, до краев наполненная бурлящей серой массой. Грязь мерно вздымалась, то и дело взрываясь тяжелыми пузырями, а по краям провала действительно застыли причудливые глиняные изваяния. С моим живым воображением здесь можно было рассмотреть целые сюжеты: вот раскидистый каменный цветок, вон там — исполинский наг, закинувший голову к небесам, а прямо напротив нас застыли обнявшиеся влюбленные.
У самого подножия вулкана примостилось аккуратное трехэтажное здание лечебницы. Местные утверждали, что извергаемая недрами грязь обладает чудодейственной силой, способной заживлять раны и укреплять внутреннюю магию. Как ни дико это звучало, я поддалась на уговоры Кильяна и согласилась опробовать одну из целебных ванн.
Купели строго разделялись по расам и полу, так что меня вежливо проводили в отделение для людей. Стоило мне по грудь погрузиться в теплую, плотную массу, как тело пробила странная, мелкая вибрация. Ощущение было фантастическим — словно я окунулась в гигантский бассейн, доверху набитый живыми, подрагивающими птичьими перьями.
Служащие лечебницы сразу строго-настрого запретили мне поднимать ноги. Масса оказалась настолько густой, что оторвать стопы от дна было легко, а вот вернуть их на место из-за выталкивающей силы — почти нереально. Эта забавная особенность мгновенно напомнила мне рассказ земной подруги об их поездке с мужем в Темрюк. Они тогда тоже решили опробовать грязевой вулкан Гефест, весело задрали ноги вверх, а потом долго и панически барахтались, безуспешно пытаясь принять вертикальное положение. В итоге они измазались с головы до пят, едва выбрались и полночи отмывали засохшую корку. Я тихо рассмеялась про себя: похоже, у всех миров, даже самых волшебных, есть свои общие, чисто земные правила.
Танец страсти
Зал, погруженный в густой, бархатный полумрак, замер. Сотни мерцающих свечей оплывали воском, их неверный свет дрожал на стенах, когда из темноты выплыла тягучая, темная, как само колдовство, мелодия. Она не просто звучала — она вибрировала под кожей, требуя подчинения.
Кильян скользнул ко мне, и мир сузился до размеров паркета под нашими ногами. Бледный, нереальный в этой полутьме принц Нериды увлек меня в омут ритма с пугающей, царственной уверенностью. Каждое движение превращалось в тайный, вековой ритуал, в котором не было места случайным жестам. Шаг, поворот, ломаная линия — и между нами натянулась невидимая, раскаленная струна, намертво связавшая две чужие реальности.
Оружие стало естественным продолжением рук. Холодная сталь Айкути хищно ловила отсветы пламени, рассекая воздух со зловещим, манящим свистом. Клинки скрещивались в сантиметре от кожи, и этот смертоносный блеск пьянил сильнее вина. Янтарные глаза Кильяна затопило багровым, голодным огнем его истинной сути, а мои собственные зрачки расширились, отражая этот первобытный пожар. Мы не видели затаившую дыхание толпу. Существовал лишь этот закрытый мир, где границы жизни и гибели стерлись, уступив место чистой, концентрированной страсти.