К концу пиршества гномий самогон сделал свое черное дело. На второй этаж мы с Кильяном поднимались уже изрядно шатающейся походкой. В хмельном угаре нам пришла «гениальная» мысль посоревноваться наперегонки, кто быстрее преодолеет лестницу. Ноги меня совершенно не слушались, так что я могла продвигаться вверх разве что на четвереньках со скоростью сонного ленивца. Кильян со своей сверхъестественной ловкостью всё же опередил меня на пару ступеней и, победоносно улыбаясь, заявил, что триумфатор имеет право на любое желание. Я пыталась доказать, что мы спорили просто на интерес, но разве этого упрямца переспоришь? Пришлось сдаться, выставив условие: в пределах разумного.
Сердце пропустило удар, когда я услышала его ответ. Кильян хотел поцелуй. Всего один.
Перед его потемневшим, отчаянным взглядом и ядерным действием алкоголя устоять было невозможно. Я сама обхватила его лицо ладонями и прижалась к губам в яростном, хмельном порыве.
Разум мгновенно отключился. Накатила безумная, сжирающая волна, требующая гораздо большего, чем просто поцелуй. Захотелось без остатка отдаться этому напористому, но такому заботливому вампиру. Страх перед новым разочарованием после жестоких слов нага еще бился в мыслях, но гномий яд безжалостно сжигал все преграды, толкая меня в кольцо его рук.— Я не хочу пользоваться твоим состоянием, Яся… Ты слишком пьяна, — тяжело дыша, прошептал Кильян, пытаясь отстраниться.
Но контролировать себя я уже не могла. Лихорадочно принялась расстегивать пуговицы на его черной рубашке, покрывая поцелуями шею и то и дело прикусывая кожу. Внутри бушевал безумный коктейль из страсти, обиды на Шерама и дикого желания.— Ясмина, остановись, я же не железный, — предпринял он последнюю отчаянную попытку, перехватывая мои ладони. — Если я сейчас не уйду, назад пути не будет.Но отпускать его я не собиралась.— Кильян, прошу, останься… — сорвалось с моих губ умоляющим шепотом. Я приникла к его шее, оставляя новый укус. — Пожалуйста.
И принц сдался. Он легко подхватил меня на руки, перенес на постель и принялся медленно, сводя с ума, освобождать от одежды. Он целовал буквально каждый миллиметр моего тела, опускаясь всё ниже.— Последний шанс передумать, малышка? — хрипло выдохнул он у моих бедер.— Кильян, прошу! — я зажмурилась, добровольно ныряя в этот омут.— Раз ты сама просишь, твое желание для меня закон.
Одним резким, мощным движением он вошел в меня, выбивая из груди громкий стон.
Жар мгновенно опалил кожу. Каждое прикосновение оборачивалось яркой искрой, плавящей остатки мыслей. Наши пальцы намертво сплелись, рисуя карту чистой страсти на разгоряченных телах. Дыхание сбилось напрочь, превратившись в прерывистый шепот, тонущий в волнах экстаза.
Плавные вначале движения стремительно набирали силу, превращаясь в неукротимую стихию. Губы жадно искали друг друга, языки сплетались в неистовом, голодном поцелуе. Мое тело чутко отзывалось на каждый толчок, выгибаясь в абсолютном, немом согласии. Каждая секунда — ослепительная вспышка чувств, каждая клетка — чистая вибрация удовольствия. Огромный мир сузился до размеров этой погруженной в полумрак комнаты. Нас несло к финалу, как штормовую волну, готовую обрушиться на берег и растворить нас друг в друге.