Надо как-то угомонить взбаламученные мысли, но разум будто растерялся, заглянув на опасную территорию. Так. Стоп. Отставить панику. Никто ни к чему не принуждал, решения принимала сама. Импульсивное, да, но все равно теперь бессмысленно себя казнить. Ага, скажите это рвущимся из-под контроля эмоциям. Они кружили смерчем, набирали силу, заполняли огненным коктейлем каждую нервную клетку.
Сбивая дыхание, сердце трепыхалось в груди белым флагом на ветру. Она сдалась, уступила, сама еще толком не поняла, чему или кому именно. Надя с затуманенным зрением рванулась к преподавательскому столу, сгребла разложенные на нем бумаги, засунула их в сумку и, выскочила из аудитории. Звук хлопнувшей двери гулко разнесся по длинному коридору этажа.
Оставшееся время свободной пары и перерыв Надежда просидела в столовой, бездумно разминая вилкой куриную котлету с безвкусным картофельным пюре и слепо отвечая на приветствия и вопросы коллег. Улыбалась, кивала, реагировала, но все на автопилоте, на негаснущих инстинктах ответственного, социально активного человека. А голову заполнили вовсе не темы лекций и прочие преподавательские заботы.
Малодушно подумалось, что ей стало бы легче, если бы Виктор сдался первым или просто перегорел, перестал придумывать себе что-то там несбыточное. Взял бы, да исчез из ее жизни. Тогда бы в самой Надежде погасло державшее в плену состояние бесконечного ожидания. Ведь если душой не кривить, ожидание это в ней жило с первой их встречи в доме Павла. Жило неосознанно, мимо здравомыслия, в виде призрачной энергии и на более тонком уровне чувств, куда вольно или невольно загоняем все, кажущееся запретным и недостижимым.
Надежда скучала по Вере. По подруге, признавшейся, как в сложное время, когда решила уйти от мужа и встретила Алексея, начала ковыряться в себе. Многое не понимала, не знала, как поступить правильно, не могла разобраться с чувствами и рефлексировала, как одержимая.
«Позвоню вечером. Просто спрошу, как они там. Но ведь и они спросят. Придется лукавить…»
Впервые Надю так безудержно мотало. Она словно на гигантский маятник забралась, а он вдруг взял, да и начал раскачиваться. Туда-сюда…
Не зная друг о друге, в жизни Надежды прочно обосновались двое очень разных, но важных для нее мужчин. Они вызывали пространственные помехи, сбивали правильные настройки, лишали покоя. И бежать уже некуда, надо что-то решать. Прыгать с маятника. Туда или сюда.
В вакуум растерянности прорвался звонок Игоря. Может, это какой-то знак от Вселенной?
— Надя, ты как?
— У меня все хорошо, сейчас вот пара начинается, — ответила она, обрадованная возможностью вынырнуть из омута мыслей. – У тебя как дела?
— Без изменений пока. Я уже на работу смотался. Брат твой звонил.
— Да? И что сказал?
— Уточнял кое-что. Говорит, дизайн-проект скоро будет готов, — голос ресторатора смягчился, в нем послышалось облегчение. – Шустро, однако. Я так скоро и не ждал.
— Гера у нас молоток, — с минутным облегчением и гордостью отозвалась Надя. – Я уверена, что он тебя услышал, а если что-то не устроит, вы все сможете обговорить и уладить.