Надя встала, выключила кондиционер, застелила постель и долго слонялась по квартире, разглядывая картину, стоящую на полу у стены, книги на полках, посуду в кухонных шкафчиках. Книг было много, посуды – все необходимое, но без излишеств. И минимальный запас продуктов, что, впрочем, неудивительно: ресторатор привык питаться готовыми блюдами из собственного кафе.
В шкафчике нашлась упаковка с овсяными хлопьями, в холодильнике – пакет молока и свежее фермерское масло, и Надежда сварила кашу. Молочный, безмятежный запах заполнил пространство квартиры, потянул куда-то в прошлое, в детство, в Москву. Домой.
Мама варила отцу овсянку каждое утро. Антон Геннадьевич считал это лучшим из завтраков, позволявшим при его активном образе жизни продержаться на углеводах до обеда без чувства голода. Наде каша надоедала, и девочка, еще в младшей школе, сама научилась готовить. Вставала рано, чтобы сделать омлет, блинчики, замысловатые французские тосты или запеканку из манки и морковки, казавшуюся несъедобной, но, если добавить сгущенки — сойдет. Родители не препятствовали творческим кулинарным экспериментам дочери. Мама вручила старую поваренную книгу и подсказала, как замешивать блинное тесто. И это был один из немногих случаев, когда Наталья не просто спокойно, а с однозначным одобрением восприняла внезапные увлечения маленькой Нади. Видимо, такого рода причуды вполне себе вписывались в сложившийся в материнской голове элегантный образ прекрасного во всем, горячо любимого единственного ребенка.
…К шести утра от Игоря все еще не было никаких вестей. Проглотив пару ложек каши, Надя допивала остывший чай, стоя у окна кухни. На улице темно и безлюдно, по заметенному снегом двору, как усталая маленькая лошадка, медленно трусила Шива, а за ней плелся грузный мужчина. Значит, зять бабы Лизы вернулся из деревни, и все снова пошло своим чередом.
Неприкаянно помотавшись по квартире, Надя решила пойти к себе и неспешно собраться на работу. Кастрюльку с кашей оставила на плите: может, Игорь скоро вернется и позавтракает.
Ни один из лифтов на вызов не отреагировал, и Надежда поднималась на свой этаж по лестнице. Это даже и неплохо, сойдет вместо утренней зарядки, только вот запыхалась неожиданно сильно. И голова гудела после почти бессонной ночи. Такое себе начало длинного дня.
* * *
Игорь позвонил около восьми утра. Разговор получился короткий, на бегу.
— Ну как там? Бабушке не лучше? – спросила Надежда.
— Нет, все серьезней некуда. Прогноз врачей неутешительный.
Глава 11 (3)
Она и сбежала на другую планету, потому что изменила. Ему, себе. Им обоим.
А если бы она не прочитала его сообщение, так и поплыла бы себе дальше по течению? Если бы Виктор не напомнил о себе, она бы забыла?
Нет! Нет, не забыла. Она же почувствовала его в толпе, поняла, что он где-то рядом.
Острое как бритва осознание взрезало мозг, достало до души и сердца. Надю качнуло, она схватилась рукой за беспощадно расписанный студентами, облупившийся подоконник. Потрескавшаяся краска хрустнула под пальцами, как присохшая корочка на застарелой ране, Надежда отдернула руку и брезгливо отряхнула ладонь.