Набрав побольше воздуха в грудь, Лебо сделал последнюю попытку:
— Вы ведь преподаватель, Маргерит. Подумайте о своей ответственности перед учениками. Вдруг кто-то из тех, кому вы сейчас читаете лекции, пострадает. Как вы будете чувствовать себя после этого?
Маргерит не ответила, всё ещё смотря в сторону.
— Прошу вас, скажите, где новорождённый дух? — произнёс тихо, почти прошептал, декан. — Пока проявление слабо, пока оно не наделало зла, мы должны его развеять.
Леонье бросила на Лебо ледяной взгляд и произнесла ровным, сухим голосом:
— Прошу меня простить, месье Лебо, у меня ещё много дел. Не могли бы вы покинуть мою комнату?
Лебо вздохнул и пошёл к выходу, но у двери остановился и обернулся. Его глаза были полны сожаления.
— Вы ведь понимаете, что завтра, когда ректор вернётся из поездки, мне придётся доложить ему об этой ситуации?
— Само собой, — равнодушно пожала плечами Маргерит. Весь её облик — от позы до голоса — источал холод и неприятие. — А если ректор пожелает, я ему подробным образом объясню, как сделать так, чтобы Эви не представлял собой угрозы в будущем.
— Эви… Вы уже и имя ему дали. Наверняка он и в этой комнате уже был… — усмехнулся своим мыслям декан.
Его блуждающий взгляд, скользнув по комнате Маргерит, зацепился за осколок статуэтки, отлетевший слишком далеко. Маргерит не заметила его, когда убирала остатки разбитой танцовщицы.
— Кстати, он ничего тут не разбил? Не сломал? — Лебо с прищуром посмотрел на Леонье. — А теперь подумайте: что он сможет сделать, с данными ему силами, если он очень-очень сильно на кого-то рассердится? Как пострадает обидчик? И сможет ли ваш Эви — моё имя Лебо произнёс с нажимом — вовремя остановиться?
С этими словами Лоран Лебо покинул комнату Маргерит, плотно закрыв за собой дверь.
Глава 5. Голос в ночи
После ухода декана, я вернулся в комнату моей учительницы. Мы снова стали испытывать мои силы. Она даже показала мне, как пишется моё имя, выводя чёрные буквы на белом листе. Но всё это происходило без былого веселья. Маргерит погрузилась в грустную задумчивость и иногда даже пропадала в каких-то своих воспоминаниях, но потом выныривала из них, вздрагивая, и снова играла со мной и хорьком Лукасом.
Затем она объявила, что уже поздно и пора ложиться спать.
Засыпая в кровати, она сонно пробурчала:
— Он одного не понимает, Эви: духи могут не только убивать людей, но и спасать их.
А затем уснула, задышав медленно и размеренно. Хорёк тоже улёгся на кровати в ногах у Маргерит, свернулся калачиком и засопел.
Мне не нужны были ни еда, ни сон. Я полетал по комнате, покачал растения в подвесных горшочках. Нашёл перо и, макнув его в чернила, потренировался писать имя на новом листе бумаги. Но всё это было не то. Стало ужасно скучно и я решил полететь, ознакомиться с остальной академией.
Вначале я заглянул в соседние комнаты преподавательского общежития. Но у профессоров всё было слишком однообразно. Кто-то уже спал, кто-то читал книги, наколдовав себе свет прямо над головой.
В одной из комнат я обнаружил старичка-профессора, который утром запустил в меня струю ледяной воды. Он сидел в домашнем халате за письменным столом и делал пометки в длинном списке, вычёркивая пункт за пунктом. Профессор очень волновался, вычёркивая очередную строчку, и тяжело вздыхал. Его почти лысая голова блестела в лучах магического света, и лишь возле ушей и на затылке торчали пучки седых волос.