И тогда из руки декана вынырнула огненная змея. Она пролетела по классу, огибая студентов и старинные дубовые парты, пролетела над столом, под которым сидел я, коснулась доски и вернулась в руку к хозяину.
— Гадство! Здесь слишком фонит, — выругался декан
Он сурово посмотрел на мадмуазель Леонье:
— Где дух?!
— Не знаю. Видимо, уплыл куда-то, — пожала плечами Маргерит, едва сдерживая свою радость.
— Если кто-то пострадает, это будет на вашей совести! — прорычал Лебо и широким шагом покинул класс.
Дверь с грохотом захлопнулась.
В комнате настала гробовая тишина. Студенты с распахнутыми от удивления глазами смотрели на свою молодую преподавательницу. Я почувствовал, как комнату заполнили эмоции удивления и восхищения. Эта женщина явно только что добавила себе очков уважения в глазах студентов.
Лицо Маргерит залила краска. Она нервно откашлялась и объявила конец лекции.
Словно подтверждая её слова, раздался колокольный звон, который ознаменовал окончание утреннего блока занятий и начало обеденного перерыва.
Глава 2. Леонье
Когда все студенты вышли из класса, Маргерит нервными движениями вытерла мел с доски и сложила листы с текстом лекции в стопку, а затем спешно сунула их в сумку, едва не задев меня. Так же резко она закинула сумку себе на плечо и вышла из тихого класса в шумный коридор.
Так она и шла, разгневанная, даже не подозревая, что несёт меня в своей сумке. Ну, то есть, это я плыл, подстраиваясь под темп её движений. Стоило мне расслабиться, как я проваливался сквозь дно, поэтому я парил внутри между тетрадями и учебниками Маргерит, слегка выглядывая наружу.
Коридор был полон студентов. Одетые в разноцветные жилеты, они все спешили куда-то. Кричали, смеялись, бурно что-то обсуждали. Кто-то оживлённо жестикулировал, рискуя задеть спутников. Кто-то испуганно завизжал, испугавшись розыгрыша друзей, чем вызвал общий хохот. И всё вплеталось в какофонию звуков, которая для меня становилась настоящей песней. Здесь было столько эмоций! И каждая из них, делала меня живее и сильнее.
Тем временем разгневанная Леонье не стала идти вслед реке студентов и не свернула на главную лестницу, ведущую к большому обеденному залу. Бормоча под нос «Мне надо успокоиться в тишине!», она пошла дальше по коридору, минуя галерею из портретов деканов в массивных рамах. Я чуть больше высунулся из сумки, рассматривая сводчатые потолки коридора и дубовые двери, мелькающие по бокам. Затем моя учительница спустилась по боковой лестнице и отворила дверь, ведущую к переходу.
Маргерит зажмурилась от ослепительного света, а я ещё больше высунулся из сумки, ведомый любопытством. Вокруг было белым-бело. Снег, укрывающий двор академии, искрился в лучах зимнего солнца. Небо было чистым-чистым, без единого облачка. Вокруг тоннеля раздавались смех и крики: некоторые студенты предпочли вместо обеда порезвиться на улице и теперь, укутанные в тёплые мантии, они устроили бой снежками. Их носы и щёки раскраснелись от мороза.
Но в самом туннеле было тепло. Магический купол не давал морозу пробраться на широкую дорожку, но при этом был совершенно прозрачным и позволял рассматривать мир вокруг. Искрившийся на солнце снег, пики гор, пронизывающие ярко-голубое небо, тёмно-зелёные ели, растопырившие свои лапы. А сзади нас возвышалась шестиэтажная громадина Академии с пиками башен и зубчатой кромкой.