— Тише, не торопись, — тихо приказываю я, положив ладонь ей на затылок и задавая нужный ритм.
Её плечи напрягаются, но она подчиняется. Жаждущие, торопливые движения сменяются глубоким, нежным и неторопливым дыханием. Я невольно выдыхаю:
— Умница…
Не удержавшись, я опускаю взгляд. Настоящий романтический фильм, не иначе: гордая красавица, которая ещё пять минут назад готова была испепелить меня взглядом, теперь беспомощно тает в моих руках. Её пышные рыжие волосы распустились, собравшись на затылке в небрежный узел. Я запускаю пальцы в эти шелковистые пряди и слегка потягиваю их назад.
— Смотри на меня, — шепчу я, желая видеть её лицо и эти пылающие карие глаза. — Вот так, правильно.
Её взгляд вспыхивает упрямством и непокорностью, но она не отстраняется. Она может сколь угодно делать вид, что ненавидит меня, но её тело говорит об обратном.
Моё сердце бешено стучит в груди. Я слышу её прерывистое, взволнованное дыхание, раздающееся в тишине подсобки. Опустив руку, я касаюсь её тонкой талии, ощущая, как дрожит её кожа. Снаружи, за тонкой дверью, в любой момент может пройти тренер Валерий Александрович, но это лишь добавляет остроты.
Я разворачиваю её к себе спиной и мягко прижимаю к стеллажу. Аня тихо ахает, её дыхание сбивается:
— Ты сумасшедший, Вилков…
— Возможно, — ухмыляюсь я, перехватывая её запястья и удерживая их, чтобы она не вырывалась. — Зато с тобой по-другому нельзя. Стоишь тут, вся из себя неприступная, а сама дрожишь как осиновый лист.
— Замолчи! — шипит она, но её щёки пылают ярким румянцем, а длинные ресницы трепещут. — Если нас кто-то увидит, я тебя лично придушу!
— Не увидит, если будешь вести себя тихо, — шепчу я ей прямо на ушко, чувствуя, как по её коже пробегает волна мурашек.
На её мягкой коже всё ещё видны лёгкие следы моих прошлых поцелуев и объятий — аккуратные, темнеющие отметины, словно знак того, что эта строптивая девчонка принадлежит только мне. Настоящая демоница из Академии «Олимп», которая умеет только портить мне нервы, но сейчас полностью в моей власти.
— Подожди… — сбивчиво шепчет она, упираясь ладонями в деревянную полку. — Ты ведь… ты ведь серьёзно?
— Абсолютно, Виноградова, — ответил я, сжимая её в объятиях и окончательно теряя контроль над собой.
Её тихий, сдавленный вздох тонет у меня в груди. Я не могу действовать слишком резко, хотя внутри всё горит огнём — нужно соблюдать осторожность, чтобы никто в комплексе ничего не заподозрил. Но каждый её тихий стон, каждое движение её тела заставляют меня забыть обо всём на свете.
Я склоняюсь к её плечу, уткнувшись носом в шелковистую кожу, и оставляю ещё один нежный, но ощутимый поцелуй, заставляя её вздрогнуть. Аня выдыхает, её пальцы крепче впиваются в края стеллажа, а ноги подкашиваются от нахлынувшей волны чувств.
— Ну что, нравится? — тихо смеюсь я ей на ухо, ощущая, как она буквально тает в моих руках. — А говорила, что терпеть меня не можешь.
Она оборачивается ко мне и дарит мне пылающий, возмущенный взгляд, хотя в её глазах читается полное блаженство:
— Почему ты вечно кусаешься, как дикий пёс?!