Если Александра убьют, на трон сядет Константин. Или начнется смута. Мой проект, моя защита, мой «карт-бланш» — все это превратится в тыкву быстрее, чем Золушка успеет сказать «ой». А меня вздернут на первом же суку как соучастника, потому что: «А кто это у нас тут трется рядом с царской семьей без документов?».
Нужно было выкручиваться. Прямо сейчас. Без подготовки, без скрипта, на чистой импровизации.
— «Помилуйте», говоришь? — я сплюнул ему под ноги, копируя манеры местной шпаны, которые успел подсмотреть у конюхов. — А ты, мил человек, думаешь, я тут штаны просиживаю? Думаешь, легко к самому… к телу подобраться?
Я сделал паузу, давая ему додумать. В конспирации главное — недосказанность. Пусть его собственный мозг нарисует картину моей невероятной шпионской деятельности.
— Ты мне зубы не заговаривай! — рявкнул он, но в голосе проскользнула нотка неуверенности. — Какой, к лешему, «к телу»? Твое дело — двери да караулы! Сказано было: следи за сменами, кто когда спит, где ключи висят. А ты пропал! Мы думали, тебя псари собакам скормили!
— А ты думаешь, почему я пропал? — я нагло шагнул к нему, перехватывая инициативу. — Потому что псари — это мелочь. Уровень не тот. Я теперь, братец, при самом Великом Князе состою. Слыхал про такого? Николай Павлович. Брат Государя.
Мужик опешил. Его маленькие глазки расширились.
— Ты? При Князе? Врешь, собака!
— Вру? — я усмехнулся, расстегивая ворот кафтана. — А ты погляди. Одежа на мне чья? С чужого плеча или казенная? А рожа? Отъелась рожа-то, а? На псарне так не кормят.
Он окинул меня взглядом еще раз. Теперь внимательнее. Мой кафтан, хоть и рабочий, был добротным, суконным. Сапоги — целые. Лицо — чисто выбритое (ну, почти).
— Я теперь, мил человек, доверенное лицо, — прошептал я, наклоняясь к его уху. — Механик. Истопник личный. Вхож туда, куда вашим и не снилось. В опочивальни. В кабинеты. Прямо в сердце, так сказать.
Это был блеф на все деньги. Но это сработало. Жадность в его глазах победила подозрительность. Агент при Великом Князе — это куда круче, чем алкаш на псарне. Это джекпот.
— При Князе… — протянул он, облизнув губы. — И что? Что узнал?
— Много узнал, — я понизил голос до шепота. — Только не здесь трындеть. Тут у стен уши. Слышишь, как караульный сапогами скрипит?
На самом деле караульный стоял метрах в пятидесяти и мирно клевал носом, но атмосфера требовала нагнетания.
— Государь к брату заходит, — соврал я, глядя ему прямо в переносицу. — Часто. Без свиты. По-семейному. Чаи гоняют. Беседы беседуют. Охрана в коридоре остается. Понимаешь, к чему клоню?
Он еще какое-то время буравил меня взглядом, а потом всё же кивнул и, развернувшись, бросив «Пошли», засеменил в глубь улицы.
Мы двинулись по ночному Петербургу. Я шёл чуть позади, стараясь запоминать маршрут, хотя это было задачей со звёздочкой. Город, который я знал по туристическим открыткам и урокам истории, исчез. Вместо него передо мной расстилалась угрюмая, промозглая и опасная изнанка имперской столицы. Здесь не было гранитных набережных и блеска шпилей.