— Где она? — коротко и отрывисто бросил Макс, резким жестом прерывая речь Виктора.
— В своих покоях, сын… — с горечью ответил Виктор. — Состояние сильно ухудшилось за последние дни. Целители бессильны. Мы ждали только тебя… и лекарство.
Макс не стал дослушивать. Не теряя ни секунды, он сорвался с места и почти бегом устремился вверх по широкой парадной лестнице, прямо к покоям матери. В этом порывистом, безудержном движении было столько отчаянной, почти детской боли и леденящего страха не успеть, что Кристине на мгновение стало не по себе.
Он ушел, даже не оглянувшись на неё, не предложив руки и не обронив ни единого слова, оставив Кристину одну. Она осталась стоять под глубоким, полным сдержанной надежды взглядом Виктора. Тяжелая, звенящая тишина старого поместья снова словно монолитная плита легла на её плечи. Девушка вернулась в этот особняк, но теперь, в одиночестве, горькие сомнения накрыли её с новой силой. Ей только предстояло понять: вернулась ли она к мужу, который действительно искренне и глубоко любит её, или к человеку, которому она была просто жизненно необходима как разменная монета, чтобы выторговать у короля жизнь матери?
Виктор, её свекор, медленно подошел к ней. Его походка уже не была такой уверенной и чеканной, как в прежние годы, а в некогда строгих глазах вместо прежней холодности читалась лишь усталость.
— Пойдем, Кристина, — тихо произнес он. — Твои покои давно готовы. Там всё сохранили точно так, как было в день твоего… неожиданного исчезновения.
Они начали медленно подниматься на второй этаж. С каждым шагом Кристина с замиранием сердца узнавала знакомые изысканные узоры на коврах, величественные портреты предков Грейвальдов в золоченых рамах, которые, казалось, провожали её суровыми, осуждающими взглядами. Сомнения, отравлявшие её мысли всю дорогу от дворца, жгли изнутри.
Когда они наконец подошли к двери её спальни, Кристина резко остановилась. Не в силах больше удерживать эту боль в себе, она задала вопрос, который мучил её больше всего на свете:
— Виктор… скажите мне честно. Если бы не болезнь Елены… если бы отец не держал вашу семью за горло этим ядом и сделкой… искал бы Макс меня так же отчаянно? Бросил бы он всё на свете, поставил бы на кон свою жизнь и армию, чтобы вырвать меня из рук Райанов?
17
Над землями, раздираемыми кровавой войной, плотной пеленой висело тяжелое, душное серое марево. Изнурительная гражданская междоусобица окончательно превратилась в жестокую, беспощадную схватку двух смертельных хищников, насмерть вцепившихся друг другу в глотки: ни король Владислав с его железной, непреклонной дисциплиной, ни Кассиан Райан с его неукротимой жаждой свободы не могли нанести решающий, сокрушительный удар. Ресурсы обеих сторон неумолимо таяли, плодородные поля стояли непахаными и сожженными, а истощенные солдаты по обе стороны баррикад всё чаще с тоской смотрели в холодную землю, а не на полинявшие знамёна своих владык.
В мрачном кабинете Кассиана Райана хозяин поместья и глава дома неподвижно сидел у высокого окна, и его длинные пальцы нервно, с треском барабанили по дубовой столешнице. Дерзкий побег Кристины вместе с её мужем не просто лишил Райанов ценнейшего стратегического заложника — он пробил брешь в его политических планах, которую теперь было абсолютно нечем закрыть. Кассиан отчаянно искал решение, хоть какую-то искру, способную переломить ход истории и дать им преимущество, но в раскладах на карте видел лишь бесконечную, бессмысленную череду новых смертей.