Пролог
Двадцать один год назад
Молодой король Владислав Аллериан сидел на своем монументальном обсидиановом троне, глубоко опустив тяжелую голову на подрагивающие ладони. В эту бесконечную, удушливую ночь он в полной, самой уродливой мере осознавал свое абсолютное, выжигающее изнутри бессилие. Какая страшная, издевательская насмешка богов! Несмотря на всё свое безграничное могущество, колоссальную родовую магию «Черного Золота» и непреклонную королевскую власть, перед которой трепетала вся провинция, в это конкретное мгновение он чувствовал себя самым жалким и беспомощным человеком во всем огромном королевстве Аэтерна.
Ему пришлось возложить на свою голову эту проклятую корону в слишком юном, едва допустимом для такой колоссальной ответственности возрасте. Его отец, грозный и несгибаемый правитель, внезапно и скоропостижно сгорел от болезни, когда самому Владиславу едва исполнилось двадцать лет. В этом крылась зловещая, пугающая ирония: могущественный маг, повелевающий силами, способными стирать с лица земли целые города, ветеран, переживший не один десяток кровавых, жестоких сражений и покушений, умер не от меча врага, а от банальной, нелепой горячки. Словно первородная магия, сделав их королевский род Аллерианов непобедимым на полях брани, взамен сыграла с ними злую шутку, оставив их организмы беззащитными и слабыми перед лицом самых обычных человеческих недугов.
Едва надев корону, Владислав, обуреваемый юношеским максимализмом и светлыми идеалами, вместе со своим самым близким другом, соратником и почти названым братом Кассианом Райаном немедленно отправился в масштабную поездку по отдаленным территориям королевства. Молодой король искренне, всем сердцем желал лично узнать истинные нужды своих подданных, заглянуть в глаза простому народу и сделать их жизнь лучше. Он клялся себе стать куда более мудрым, чутким и справедливым правителем, чем его суровый покойный отец.
Но все его грандиозные планы, государственные реформы и идеалистические мысли разом полетели к чертям в один-единственный теплый полдень.
Проезжая мимо безымянной, залитой солнцем приграничной деревни, Владислав случайно бросил взгляд на бескрайние угодья и замер. Там, прямо посреди работающих крестьян, стояла молодая девушка. Её редкой, самобытной и первозданной красотой король был намертво сражен с первой же секунды. В её облике не было столичной фальши или вычурности придворных дам, но грация, с которой она двигалась, завораживала.
Густые, длинные волнистые черные волосы тяжелыми шелковыми прядями рассыпались по её плечам, контрастируя со светлой тканью простой рубахи. Её бархатистая кожа была заметно загорелой от долгих, изнурительных часов работы под палящим полуденным солнцем на открытом поле, что лишь придавало ей здоровый, манящий румянец. Но сильнее всего молодого монарха поразил её взгляд — невероятные, пронзительные серо-голубые глаза, которые сияли на смуглом лице, словно два чистейших, редких драгоценных камня.
Владислав до мельчайших подробностей помнил тот роковой момент. Помнил, как спешился, тяжело спрыгнув со своей породистой лошади на пыльную дорогу, и властным жестом приказал личной гвардии во главе с Кассианом оставаться на месте. Он шел по полю наперерез колышущимся колосьям, уверенный в своем скором и легком триумфе. Владислав шел, чтобы лично поговорить с этой крестьянкой и ошеломить её тем фактом, что сам молодой, красивый монарх обратил на неё свое благосклонное внимание. Король был убежден: сейчас перед ней откроется величайшая возможность всей её жизни — навсегда покинуть эту нищету, уехать в его роскошный столичный дворец и занять почетное место его любимой наложницы. О подобной сказочной судьбе тайно грезили тысячи простолюдинок королевства, да что там — любая высокородная придворная дама столицы сочла бы за величайшее счастье и благословение возможность стать официальной фавориткой юного короля.