Иногда, во время их уединенных занятий на заднем дворе, Кристина набиралась смелости и на несколько минут снимала с шеи защитный кулон. Ей отчаянно хотелось проверить собственные силы, нащупать пределы той темной, подавляющей мощи, что бурлила глубоко в её венах. Она хотела понять, сумеет ли когда-нибудь подчинить себе разрушительную родовую магию. Но прогресс двигался медленно. Единственным утешением было то, что эта колоссальная энергия Черного Золота больше не пыталась выжечь её изнутри и не убивала её при малейшем высвобождении. До истинного, осознанного контроля было еще бесконечно далеко, поэтому тяжелый кулон раз за разом послушно возвращался на её шею, усмиряя дикого зверя в её крови.
Однако если днем Кристина могла контролировать свой разум, то ночью её оборона рушилась.
Проклятое венчальное кольцо на её пальце продолжало жить своей жизнью, жестоко мучая её ночными видениями. Магия крови Грейвальдов не желала отпускать пленницу, раз за разом посылая ей яркие, пугающе реалистичные и откровенно эротические сны с Максом. Кристина просыпалась в холодном поту, тяжело дыша, а перед глазами всё еще стояли его серые, полные жара глаза, его сильные руки, очерчивающие её тело, и обжигающие поцелуи на шее. Она просыпалась на шелковых простынях растерянной и злой, чувствуя лишь одно непреодолимое, постыдное желание — немедленно вернуться в объятия своего законного мужа и утолить этот сводящий с ума голод физической близости.
В одну из таких душных, жарких летних ночей Кристина не выдержала. Раскаленная волна злости на кольцо, которое нагло пыталось манипулировать её телом и чувствами, на навязанный силой брак и на самого Макса, который — она была в этом уверена — прямо сейчас без зазрения совести делил столичную постель с Камиллой, окончательно лишила её здравого смысла. Ярость и неутоленный жар толкнули её на откровенно безумный, отчаянный поступок.
Она поднялась с кровати, решив сломать эту навязанную игру. В одной лишь тонкой ночной рубашке, едва прикрывающей колени, босиком по холодному каменному полу Кристина скользнула из своих покоев. Стараясь не шуметь, она добралась до спальни Даниэля. Тихонько приоткрыв тяжелую дверь, она проскользнула внутрь и бесшумно заперла её за собой на замок.
В комнате царил полумрак, разбавляемый мягким лунным светом, струящимся сквозь открытое окно. Даниэль мирно спал, раскинувшись на простынях. Где-то в самой глубине своей души Кристина понимала, что поступает эгоистично. Она собиралась безжалостно воспользоваться безумно влюбленным в нее парнем, чтобы заглушить фантомную боль от связи с Максом. Но, с другой стороны, она ведь тоже искренне хотела быть с Даниэлем. Она выбрала его тогда, у балюстрады. Если бы не этот проклятый брак, сковавший её по рукам и ногам, они бы уже давно делили ложе на вполне законных правах мужа и жены. Она устала бояться и уступать невидимому кукловоду на её пальце.
Кристина бесшумно подошла к широкой постели. Её сердце бешено колотилось в груди, отдаваясь глухими ударами в ушах. Она медленно опустилась на край матраса, протянула руку и начала мягко, но настойчиво тормошить парня за плечо, нарушая его покой.