— Кассиан Райан прекрасно знает, что рано или поздно я приду за ней. Он укрепил родовое поместье так, что его не взять в лоб даже целым полком тяжелых боевых магов, — Макс медленно, почти гипнотически провел подушечкой пальца по грани черного бриллианта, чувствуя далекое, едва уловимое фантомное тепло, которое за эти четыре года на передовой стало для него единственным смыслом существования. — Нам нужен не глупый, прямолинейный штурм. Нам нужна брешь в их хваленой защите. Что-то личное, веское… Что-то, что заставит Кристину саму, добровольно выйти к нам за пределы барьеров.
Он замолчал, невидящим, тяжелым взглядом вглядываясь в детализированную карту ущелья. Где-то там, за неприступными магическими щитами Севера, безбедно жила женщина, которую он одновременно яростно ненавидел за сокрушительное предательство и продолжал любить до полного, исступленного безумия. Он знал, что за эти годы она стала сильнее. Он отчетливо чувствовал через пульсацию кольца, как в её жилах просыпается и крепнет глухая, тяжелая мощь, подозрительно напоминающая ту разрушительную энергию Черного Золота, что текла в венах самого короля Владислава.
Макс и сам уже не мог до конца понять собственную душу. Чего он хотел больше? Вернуть её себе и заставить вымаливать прощение? Или хладнокровно убить за все те измены, о которых он с точностью до секунды знал благодаря их нерушимой брачной связи?
Нужно было отдать ей и Даниэлю Райану должное — они продержались полгода. Полгода до той самой проклятой ночи, когда Макс впервые на своей шкуре ощутил всю издевательскую прелесть брака крови. Он до сих пор помнил, как резко проснулся в грязной палатке от того, что его венчальное кольцо буквально раскалилось, впиваясь жаром в кожу. Дышать было невозможно, на грудь словно навалилась многотонная каменная плита. Ему не нужно было ничего объяснять: именно таким изощренным, физическим способом древняя магия уз сообщала законному мужу, что его жена в этот самый момент изменяет ему в чужой постели.
2
Теснина Серых скал была дочерна залита свежей кровью и плотно затянута едким, удушливым дымом недавних магических разрывов. Последние бойцы элитного отряда Грейвальда «Крыло Грифона» пали, навсегда оставшись лежать среди острых валунов, и над полем этого жестокого боя воцарилась звенящая, пугающая тишина. Солдаты Райана, измотанные четырьмя годами бесконечной осады и позиционной войны, теперь прочесывали окровавленные камни с особой, приграничной жестокостью, добивая раненых врагов.
— Здесь офицер! Живой! Живой, ублюдок! — истошно выкрикнул молодой рекрут, указывая острием меча на полуразрушенную фигуру в избитых черных доспехах, тяжело приваленную к обломку гранитной скалы.
Макс был в ужасном, катастрофическом состоянии. Глубокая, рваная рана на боку похожа на сплошное промокшее багровое месиво, а правая рука безвольной плетью лежала на острых камнях. Один из загорских солдат, чей родной дом несколько лет назад был дотла сожжен карательными отрядами Владислава, с яростным, полузвериным рычанием высоко замахнулся тяжелым топором: