Он отгонял его. Хотя, наверно, не до конца. Иначе не привел бы Хельга сюда.
Роалд подошел к краю, наклоняясь и упираясь локтями в зубец из шероховатого камня, который веками здесь встречал если не вражеские стрелы, то минимум ветра и непогоду.
– Санна для меня родной человек. Даже если не по крови, – произнес Роалд серьезно, чуть рокочущим, опасным голосом. – Что бы там ни было, она все еще моя семья. Найди в себе смелость сказать правду. Ты собираешься отыгрываться на ней за меня? Тогда лучше поступи по справедливости. Здесь и сейчас. Никто не знает, что ты тут со мной.
Роалд обернулся и отошел на шаг в сторону. Так, что за его спиной осталась совсем невысокая каменная кромка. Роалд развел руки чуть в стороны. Мол, безоружен, вперед! Хочешь – напади, столкни с края. Правда, у Роалда был кинжал в рукаве припрятан. В прямом смысле.
* * *
В старой башне было холодно. Холод пронизывал, казалось, до самых костей. Хельг поежился, поднимаясь по ступенькам следом. Впереди маячила неестественно прямая, открытая спина Роалда.
В какое-то мгновение мозг Хельга подкинул картинку. Если бы за его спиной был лук, если бы Хельг мог выхватить стрелу и натянуть тетиву так быстро, как умеет, то… не промахнулся бы. И тяжелое тело Роалда покатилось бы по ступенькам. Хельг не был святым. И много убивал врагов в своей жизни, на войне. Но от этой картинки затошнило. Словно Хельг сам поставил себя на одну доску с Роалдом. Своим врагом.
И вот они оказались наверху, а Роалд подошел к самому краю.
– Отыгрываться? На ней? – насмешливо протянул Хельг, глядя на Роалда.
Тот так опасно покачивался на краю. Будто приглашал Хельга сделать шаг. И начать самую опасную в жизни смертельную схватку.
– Я похож на того, кто поступает бесчестно? – продолжил Хельг. – Я не из тех, кто стреляет в спину, Роалд. И не из тех, кто толкает подло с башни. И говорит, что противник сам поскользнулся.
Этот намек был более чем прозрачный. И унизительный. Намек на самого Роалда. На всякий случай Хельг положил руку на ножны с кинжалом. Которые не снял даже на время ужина.
– Ты из тех, кто прощает после того, как скулил на полу подземелья весь в крови? – рассмеялся Роалд в лицо Хельгу, подходя ближе, с вызовом глядя в лицо. – Я тебе не верю. Ни единому слову. Поэтому хочешь мне врезать – сделай это здесь и сейчас. Я не стану ябедничать папочке, не переживай. Но если с головы Санны хоть волос упадет… Я выжгу твои земли дотла. Я перережу глотку лично каждому из твоей семейки. А их дети будут ютиться со вшивыми нищими, забыв свое имя. Это понятно, Хельг?
Роалд чеканил каждое слово. Возле зрачков загорелись золотые искры. Это было не иллюзией. Его мать умела превращаться в волчицу. Это передалось и Роалду. Но он держал себя в руках. Почти в прямом смысле. Стискивал кулаки так, что белели костяшки. Оборотней в королевстве Сверра недолюбливали и боялись, и они обычно старались скрыть свою суть.
– А кто сказал, что я простил? – нехорошо усмехнулся Хельг.
Он вдруг скользнул вперед обманным движением, пригнувшись, чтобы Роалд не успел выбросить спрятанный где-то у него кинжал. Хельг был уверен в том, что оружие было. Слишком подлым запомнился ему его враг.