Мужчина сполз по стене в кучу стреляных гильз, судорожно хватая ртом воздух и скребя ослабевшими пальцами по бетону.
Нико подошел к поверженному врагу неспешным, размеренным шагом. Фальшион в его правой руке тускло поблескивал матовой сталью, отражая аварийные всполохи искрящей проводки.
— Сеанс психотерапии окончен, доктор, — холодно произнес Нико, опуская кончик клинка к ключице нападающего. — Платить за прием будете наличными или здоровьем?
Мужчина дернулся в конвульсиях. Его ослепшие, залитые кровью глаза безумно блуждали по полутемному подвалу, но внезапно судорога прекратилась.
Тело менталиста неестественно выпрямилось, словно его вздернули на невидимых веревках. Мускулы лица разгладились, дыхание выровнялось, а из разорванного динамика речевого модуля, вживленного под ключицей доктора, с легким радиочастотным треском полился совершенно другой голос.
Холодный, выверенный до миллиметра, бархатный аристократический баритон, в котором звенела надменная сталь столичного хозяина жизни.
— Акустический резонанс третьей гармоники… — произнес голос Вадима Красовского сквозь хрип умирающего тела. — Какая грубая, неизлечимая армейская прямолинейность. Я надеялся, что за пятьдесят лет в небытии твой ограниченный мозг научился хоть чему-то, кроме как ломать мебель звуковыми хлопками, Нико.
Нико чуть прищурился, но клинок не опустил:
— Здравствуй, Вадим. Смотрю, ты все так же любишь прятаться за чужими спинами. В Келе ты отсиживался в подземных бункерах, здесь засел в стеклянной башне. Никакого прогресса.
Умирающий доктор издал скрипучий, лающий смешок, управляемый волей из Москвы:
— Прогресс, мой дорогой рыжий солдафон, измеряется контролем. Пока ты бегаешь по провинциальным кузницам и размахиваешь ржавыми рессорами, я держу руку на пульсе этой страны. Твое голосовое сообщение было забавным. Ты думаешь, что если выбил пару зубов моим патрульным на шоссе, то стал охотником? Ты — мелкая досадная помеха на полях моего инвестиционного портфеля.
— Твои патрульные сгорели дотла, Вадим, — ровным, ледяным тоном отозвался Нико. — Твой филиал пуст, сервер выкачан, а кристаллы из сейфа пошли на укрепление моих меридианов. Ты потерял этот город. Смирись и вычеркни его из баланса.
— Ты ничего не понимаешь в экономике войны, мальчишка, — в голосе председателя правления прорезались ядовитые, змеиные нотки. — Этот филиал — всего лишь разменная пешка. Ты взял горсть песка, пока я строю дамбу. Но за дерзость придется платить. Ты любишь защищать слабых? Твой придурковатый сосед по общежитию, старый кузнец со своими железками, эта смешная девчонка с наивными глазами…
Нико напрягся, челюсти мага сжались с тихим хрустом.
— Я сотру их в порошок, Нико, — спокойно продолжал голос Красовского через голосовой модуль. — Не сразу. Я заставлю тебя смотреть, как они теряют рассудок один за другим. Я заставлю твоего соседа выколоть себе глаза собственной камерой, а девочку — шагнуть с крыши твоего драгоценного училища. Я сровняю этот город с землей вместе со всеми, кто когда-либо подал тебе руку. Ты сдохнешь на пепелище в полном одиночестве, точно так же, как сдох в Келе. Это мое обещание.