Нико сократил дистанцию в десять метров за один неуловимый скользящий шаг.
«Зефирная поступь» под подошвами кед не оставила на линолеуме ни единого следа. Головной ликвидатор только начал выхватывать из набедренной кобуры тактический нож, когда черное лезвие фальшиона вошло ему под подбородок.
Удар был нанесен с хирургической, беспощадной точностью: клинок рассек гортань и основание черепа без единого звука. Наемник даже не успел осознать смерть — тело бойца обмякло, и Нико встречным потоком сжатого воздуха мягко уложил труп на пол, не позволив костям стукнуть о бетон.
Второй номер попытался отпрянуть назад к лестнице, выставляя перед собой защитный пси-купол.
Нико не стал рубить барьер сталью. Маг просто сжал кулак левой руки, схлопывая атмосферное давление вокруг головы противника до отрицательных величин.
Внутри шлема оперативника мгновенно лопнули барабанные перепонки и сосуды глазных яблок. Мужчина судорожно вцепился пальцами в ткань балаклавы, из-под которой хлынула темная кровь, согнулся пополам от невыносимого болевого шока, и в следующее мгновение тяжелый обух фальшиона снес ему шейные позвонки одним коротким, поршневым ударом.
Оставался командир группы.
Осознав, что перед ним не студент, а чудовище высшего ранга, последний псионик в панике дернулся к пожарному выходу, пытаясь выбить плечом железную створку и спрыгнуть в лестничный пролет.
Нико повел кончиком клинка снизу вверх.
Узкий серп темного ветра толщиной в бритвенное лезвие прочертил воздух коридора, рассекая сухожилия под коленями беглеца. Наемник с глухим стуком рухнул на четвереньки, зажимая растерзанные ноги руками и с ужасом глядя через плечо на приближающегося юношу.
Коридор тонул в абсолютном, мертвом безмолвии.
Под мерцающей трубкой дневного света Нико подошел к поверженному командиру, наступил подошвой кеда на его правую кисть, намертво прижимая пальцы к полу, и опустил дымящееся острие фальшиона ровно между глазницами черной маски.
Вся схватка заняла ровно двенадцать секунд. Ни один спящий студент за фанерными перегородками так и не проснулся.
Под козырьком кепки Нико холодно блеснули две серебряные монеты глаз, а на губах мага застыла тонкая, хищная усмешка:
— Ну что, переговорщики… Теперь поговорим о том, как устроен пентхаус вашего хозяина в Москве.
Ледяной сквозняк с улицы врывался в выбитую форточку с голодным свистом, прижимая к полу въедливую вонь жженого пороха, сырого известкового налета и густой, липкой меди свежей крови.
Общая кухня в дальнем конце коридора четвертого этажа никогда не отличалась особым уютом, но сейчас превратилась в готовые декорации для криминальной драмы. На пожелтевшей побелке стен темнели рваные пулевые отметины — пули девятого калибра, потерявшие скорость в вакуумном куполе, все же успели сбить несколько пластов штукатурки перед тем, как рухнуть на пол. На эмалированной плите, где кто-то из студентов с вечера забыл закопченный чайник, блестела мелкая стеклянная крошка от треснувшего оконного полотна, а под раковиной монотонно и гулко капала вода в помятое цинковое ведро.