При звуке открывающейся двери Костя вздрогнул, медленно повернул взъерошенную голову и уставился на вошедшего соседа сквозь треснувшее стекло.
— Осеев… — трагическим шепотом простонал будущий мэтр кинематографа, прижимая ладонь к больной скуле. — Ты где шлялся всю ночь? Я тут умираю от экзистенциального похмелья и творческого кризиса, а тебя черти носят. Свари кофе, а? Настоящего, черного, как совесть нашего декана. У меня руки трясутся, я до розетки вилку донести не могу, искры летят.
Нико молча снял кепку, бросил ее на тумбочку и стянул олимпийку, аккуратно вешая ее на спинку стула. Ткань была чистой, пахла утренней свежестью и ничем не выдавала того факта, что еще час назад ее владелец резал бронированные микроавтобусы на куски посреди соснового бора.
— Опять вчера дешевый портвейн глушил, гений сцены? — Нико набрал в чайник воды из-под крана и щелкнул тугой кнопкой питания.
— Не глушил, а искал вдохновение для третьего акта, — обиженно буркнул Костя, осторожно щупая свой подбитый глаз. — Слушай, а те амбалы у котельной… Они ведь больше не придут, как думаешь? Я всю ночь в окно пялился, каждый шорох за чистую монету принимал. Казалось, сейчас дверь с петель снимут и меня в багажнике на стройку повезут.
Нико достал из шкафчика банку с растворимым порошком, насыпал две щедрые ложки в кружку друга и залил крутым кипятком.
Густой терпкий пар наполнил тесную комнату, смывая остатки дорожной тревоги.
— Не придут, Костик, — парень поставил дымящуюся кружку перед носом приятеля и мягко хлопнул его по плечу. — Уехали твои амбалы. Срочный отзыв в столицу по семейным обстоятельствам. Пей давай, через двадцать минут Широков на сцендвижении из нас всю душу вытрясет, если опять на разминку опоздаем.
Костя с блаженным стоном обхватил горячую кружку ладонями, сделал первый жадный глоток и благодарно прищурился сквозь изоленту:
— Святой ты человек, рыжий. Злой, как черт, дерешься как спецназовец, но кофе варишь божественно.
Нико лишь усмехнулся, глядя в окно, где над серыми крышами общежитий наконец поднималось холодное октябрьское солнце.
Трасса была чиста, каратели стерты в порошок, а впереди маячил филиал «Цитадель-Гаранта», до которого оставалось сделать всего один решительный шаг.
Глава 13
За распахнутыми высокими окнами репетиционного зала моросил мелкий, липкий дождь, размывая контуры облетевших кленов во внутреннем дворе училища.
Внутри же воздух казался почти осязаемым, густым и душным. Здесь десятилетиями копился въедливый, специфический театральный дух: сухая пыль тяжелых бархатных кулис, терпкий, химозный запах дешевого лака для волос «Прелесть», запах канифоли, которой натирали подошвы балеток, и кислый пот десятка взвинченных до предела студентов. Старый «елочный» паркет, давно потерявший лаковое покрытие, жалобно и скрипуче взвизгивал под каждым шагом, отзываясь на малейшее движение. Вдоль дальней стены выстроились второкурсницы в черных трико: прижавшись к балетному станку, они наспех поправляли шпильки в растрепанных пучках и напряженно переглядывались. До распределения ролей на городской молодежный смотр оставалось меньше часа, и градус нервозности в помещении легко мог соревноваться с давлением в паровом котле.