— Анька! Ты здесь? Я слышала, вы переехали в город.
— Да, папе здесь работу предложили. — она говорила и всё никак не могла остановиться, будто боялась, что я сейчас исчезну. — А ты на филфаке же учишься? Я тоже!
Мы говорили, перебивая друг друга, и я вдруг поняла, как сильно скучала. Не по ней конкретно, по этому чувству, когда тебя понимают с полуслова. Когда не надо объяснять, почему ты предпочитаешь книгу компании, а тишину — музыке. Когда можно просто быть собой и не бояться, что тебя осудят.
Глава 7. Хищник выходит на охоту
Рустам
Это был самый длинный Новый год в моей жизни. Время растянулось в фигуру бесконечности и со скоростью виноградной улитки перетекало из вечности в вечность. Застревало в горле комками оливье, которыми я давился, но глотал, потому что мать смотрела на меня своими тревожными глазами и спрашивала:
— Рустамчик, ты не заболел?
Болел мама, болел, и моя хворь имела имя, голубые глаза и пугливую улыбку.
Вокруг был праздник. Отец на правах старшего вёл шумное застолье под одобрительный выкрики родни, меняя тосты на притчи и рассказы, прерываемые потрясающей красоты песнями. Но даже они не радовали меня. Я видел каждое их движение как в замедленной съёмке и чувствовал только глухое раздражение.
Я сидел во главе стола, красивый, успешный, с деньгами и перспективами. Все смотрели на меня с завистью и одобрением, говорили:
«Настоящий джигит», «красавчик» «гордость семьи», «такой молодой и уже своё дело».
Если б они знали, что внутри у этого «счастливчика» выжженная пустыня.
В двенадцать я загадал желание. Не деньги, не успех, не здоровье. Я поднял бокал, посмотрел на огни салюта за окном и мысленно произнёс:
«Пусть она будет моей. Любой ценой».
Ночь я провёл с какой-то блондинкой. Двоюродный брат привёз её из своего клуба, сунул мне в руки, как подарок.
— Расслабься, Рус, ты как сжатая пружина.
Я расслабился. Вошёл в неё жёстко, быстро, без прелюдий. Кончил и тут же забыл её лицо.
Утром я смотрел в потолок и чувствовал только одно: пустоту. Оля была повсюду: в этой комнате, в этом доме, в этой столице, набитой богатыми бездельниками и продажными женщинами. Я задыхался в собственной жизни. И каждый день, каждую чёртову ночь я видел перед собой ЕЁ.
Оленёнок.
Как ты там? О чём думаешь? Кого видишь, когда закрываешь глаза? Снятся ли тебе чёрные омуты, в которых ты тонешь так же, как тону я в твоих глазах?
Седьмого января зазвонил телефон. Я смотрел на экран и не мог заставить себя ответить. Боялся, что это не она. Боялся, что она. Боялся всего.
— Слушаю.
— Рустам… привет. Это Лариса.
Голос её дрожал. Я представил, как она мнёт пальцами край свитера, кусает губы, собирается с духом. Жалкое зрелище.
— Лариса, я просил позвонить, как вернёшься.
Я нарочно сделал голос ровным, холодным. Нельзя показывать слабость, особенно ей.
— Когда я увижу Олю?
Прошла секунда, две, три. Достаточно для того, чтобы я начал закипать.
— Ты придумала что-то? — я уже не спрашивал, а требовал. — Организуй случайную встречу, чтобы она ничего не заподозрила.
— Рустам… — голос Ларисы сел до шёпота. — Она сейчас никуда не пойдёт. У нас сессия. Она в учебнике живёт, понимаешь? Я не могу её силой тащить.