Каштановые волосы, которые вечно выбиваются из хвоста. Глаза да, красивые. Большие. Но разве это достоинство? В них всегда всё написано, ничего не скроешь. Губы — пухлые, детские. Рост — мелкий, даже на каблуках не спасти. Груди почти нет, фигура подростковая, угловатая. Одежда с барахолки, джинсы вытерлись на коленях, футболка велика на два размера. Ничего особенного. Ничего, за что можно зацепиться взглядом.
Глава 5. Ты — моя!
Оля
За окном мелькал праздничный, нарядный город, слепящий глаза тысячами огней. Люди несли пакеты с подарками, спешили домой, к семье, а я сидела в чужой дорогой машине и чувствовала себя зайцем, который сам запрыгнул в клетку.
В салоне дерзко, с вызовом играла музыка. Я не знала этой группы, но голос певца был пропитан такой злой, отчаянной нежностью, что мурашки бежали по коже.
— Кто это поёт? — спросила я, чтобы нарушить тишину.
— «9-й район», малышка, — Рустам повернул голову, и в свете приборной панели блеснула его улыбка. — «Я буду рядом». Нравится?
Я промолчала, но он и не ждал ответа.
— Это всё про меня, — сказал он, снова глядя на дорогу. — Каждое слово. Они поют о том, что я чувствую. О том, как трудно дышать, когда рядом нет того, кто нужен. О том, что готов на всё, лишь бы быть с ней.
Рустам протянул мне диск. Три парня в чёрных рубашках, дерзкие улыбки, надпись «9-й район. Новое и лучшее»*. Я взяла коробку и смотрела на неё, не видя.
Музыка заполняла салон, проникала в поры, заставляла сердце биться быстрее, и от этого я злилась ещё сильнее, потому что не хотела чувствовать ничего общего с этим человеком.
Я подняла глаза и впервые позволила себе рассмотреть его по-настоящему. Он был красив. Не той прилипчивой, приторной красотой, а дикой, грубой, опасной. Смуглая кожа, острые скулы, губы, которые, казалось, привыкли брать, а не просить. Чёрные, короткий волосы и такие тёмные глаза, что зрачок сливался с радужкой, и невозможно было понять, где кончается он и начинается тьма. В нём было что-то звериное, хищное, от чего женщины теряют голову и готовы на всё.
Я смотрела на него и чувствовала только одно: ледяной, сковывающий страх. Рядом с ним я была не девушкой, я была добычей.
Он почувствовал мой изучающий взгляд. Уголки его губ дрогнули, пальцы сильнее сжали руль. Он нравился себе в эту минуту. Знал, что я рассматриваю его, и наслаждался этим.
Меня захлестнула волна злости. Вот же самовлюбленный павлин!
Мы подъехали к общаге. Фары выхватили из темноты знакомое крыльцо, облезлую дверь, скамейку, где летом курили старшекурсники. Моя крепость. Мой единственный безопасный угол.
Он развернулся ко мне всем корпусом. Сразу стало тесно. Воздух такое чувство весь выкачали из салона.
— Малышка, — сказал он, и голос его звучал низко, вкрадчиво, как у фокусника, который вот-вот вытащит кролика из шляпы. — Что ты делаешь на Новый год?
Я молчала, ждала, что он скажет ещё.
— Поехали со мной. Я устрою тебе праздник, какого у тебя никогда не было. Запомнишь на всю жизнь.
— Я уже договорилась, — мой ответ прозвучал глухо, будто не я говорила, а кто-то другой. — С одногруппницей и с её родителями.