Марат уже ждал меня в вип-комнате. Развалился на диване, выпускал клубы дыма из кальяна и выглядел так, будто не жизнь у него, а сплошное удовольствие.
Увидел меня, сразу расплылся в улыбке.
— Привет, похититель! Ну как она? Сопротивляется? — он подмигнул. — Сорвал уже вишенку?
Я рухнул на диван напротив, взял трубку, затянулся.
— Нет.
— В смысле нет? — он выпучил глаза. — Ты её украл, привёз в свой замок, запер в башне и не сорвал?
— Она меня к себе не подпускает.
Марат смотрел на меня с таким выражением, будто я сообщил, что вступил в общество трезвости и отказался от мяса.
— Рустам, — сказал он медленно, — это точно ты? Тот самый мой друг, который баб как семечки щелкал.
Я молчал, смотрел, как дым поднимается к потолку, завивается в спирали, тает.
— Влюбился я, вот и все, — сказал наконец. — По-настоящему. Оля — та самая. Единственная. И другой мне не надо.
Марат откинулся на спинку дивана. Выдохнул.
— Все ясно, это приворот! — произнёс он трагическим шёпотом.
Я закатил глаза.
— Серьёзно, брат! — он уже не мог сдерживать улыбку. — Надо бабку искать! Молитвы, свечи, заговоры! Снимать порчу!
— Захлопни варежку, — усмехнулся я. — Лучше посоветуй, что ей купить. Ты же знаешь, я в ухаживаниях полный ноль.
— Ну как что? — оживился Марат. — Бельё! Кружевное, красивое. Чулки обязательно! И наручники! Наручники не забудь!
— Клоун!
— Сам ты клоун. Ну, да ладно, — он вдруг стал серьёзным. — Купи ей цветы. Белые розы. Она их любит.
— Откуда ты…
— Лариса сказала, — он пожал плечами. — Сама пришла, сама рассказала. И про розы, и про Шекспира. Сказала, что она его обожает. Купи книгу, не ошибёшься.
Я смотрел на него и не верил своим ушам.
— Лариса? — переспросил я. — Та самая Лариса, моя бывшая?
— Она самая.
— И ты ей веришь?
— Не знаю, верю или нет, но по крайней мере хочу верить, — сказал он тихо.
Я хотел возразить. Сказать, что Лариса — змея, что ей нельзя доверять, что она способна на любую подлость, но промолчал. Потому что в глубине души вдруг мелькнуло: а если нет? Если она действительно хочет помочь? Если раскаялась? Если ей на самом деле нравится Марат?…
Как много этих если… Я помотал головой, отгоняя от себя подозрения.
— Спасибо, за совет, — поблагодарил я друга за помощь и поддержку.
— Обращайся, — Марат снова улыбался. — Я всегда к твоим услугам. Шекспир, — тут же хмыкнул он, — кто вообще это читает? Сомневаюсь, что я когда-нибудь заинтересуюсь этой мыльной оперой для молоденьких сосунков. Где Шекспир и где я, небо и земля. Вот групповушка с двумя красотками это желание мне понятно, — но увидев мой укоризненный взгляд, он уточнил, пожав плечами. — А что мне с ними поэзию читать, что ли? Я стихи последний раз в детском саду рассказывал, стоя на стульчике. Ты меня можешь представить читающим обнажённым девицам стихи?
— Да, представляю это, причём наглядно. Стоишь такой перед ними голый и читаешь Маяковского «я достаю из широких штанин дубликатом бесценного груза», и они такие смотрят, облизываясь, на твой пах и ждут, когда ты достанешь из своих штанов этот самый бесценный дубликат.