Она говорила, и я вдруг перестала дышать.
— Кто знает, — продолжала она, нанося на ресницы тушь идеально ровными слоями, — может, я сейчас выйду, и меня машина собьёт, а я не одета. Не накрашена. Даже тогда хочу выглядеть на все сто.
Женя замерла с открытым ртом.
— Ты… размышляешь? О жизни? О смерти? — она подошла к Ларисе и всерьёз взяла её лицо в ладони, поворачивая то вправо, то влево. — Головой вчера ударилась, что ли? Давай посмотрю, может, шишка есть?
— Очень смешно, — Лариса отстранилась, но в её голосе не было обиды, только странная, пугающая лёгкость. — Конечно, у меня всё отлично, лучше не бывает. Просто рассуждаю о быстротечности жизни и всё такое.
— Точно ударилась… Кто ты и что сделала с нашей подругой? Лариса, ты размышляешь? Это что-то новенькое… Оль, может пришельцы ночью подменили её, как помнишь в фильме «Похитители тел»? — иронизируя, уже смеялась во весь голос Женя. — Надо начать отмечать этот день в календаре, как самый знаменательный момент, когда Лариса начала мыслить, думать и размышлять.
— Смейтесь-смейтесь. Смеётся тот, кто смеётся последним!
Сказав нам напоследок своё презрительное фи, она накинула шубу. Шикарную. Норковую. И выпорхнула за дверь.
В комнате повисла тишина.
— Оль, — Женя обернулась ко мне, — ты это видела?
— Видела.
— Что с ней? Это нормально?
Я посмотрела на дверь, за которой только что скрылась Лариса.
— Не знаю, — сказала я. — Наверное, это просто… жизнь.
Женя вздохнула и вернулась к книге. А я сидела и смотрела на своё отражение в тёмном окне.
«Жить нужно здесь и сейчас».
Может, она права. Может, я действительно слишком долго откладывала жизнь на потом. Сколько раз я слышала это от Ларисы? «Оля, ты не живёшь, ты существуешь. Оля, ты превратишься в синий чулок. Оля, оглянись по сторонам, жизнь проходит мимо тебя».
А теперь я оглянулась. И что я вижу? Лариса жила на полную катушку, хватала каждое мгновение, пила его до дна, не оставляя ни капли на завтра. Она говорила «да» всему: случайным знакомствам, сомнительным вечеринкам, мужчинам, которые смотрели на неё как на десерт в витрине.
И где она теперь?
Выброшенная. Использованная. Ненужная. Она отдала себя всю Рустаму без остатка, без страховки, без права на ошибку и получила за это звонкую пощёчину от жизни.
«Ты шлюха»! — презрительно сказал ей Рустам, а она продолжала его любить.
Господи…
Я представила себя на её месте. Те же руки, которые сегодня гладили мои волосы, вчера снимали с неё трусы. Те же губы, которые шептали мне «ты моя», за день до этого целовали её шею. Те же обещания, те же цветы, те же слова. И тот же конец.
Нет! Я так точно не хотела.
Да, я устала быть серой мышью. Да, я хочу узнать, что такое страсть, желание, этот сумасшедший вихрь, который вышибает почву из-под ног. Но я не хочу, чтобы этот вихрь разбил меня вдребезги о стену.
Лариса думала, что живёт, а на самом деле она просто сгорала. Быстро. Ярко. Бесследно. И когда от неё остался только пепел, он даже не оглянулся.
Я не хочу быть пеплом. Я хочу быть огнём. Но огнём, который горит, а не догорает. Который согревает, а не испепеляет. Который выбирает, кому отдать своё тепло.