Но я только коснулся её щеки. Легко, словно стирая невидимую слезу. Провёл пальцем по её нижней губе. Полной. Такой мягкой, что пальцы онемели от этого ощущения.
Она замерла. Не дышала. Я видел в её глазах страх, смешанный с чем-то другим, что она отчаянно пыталась задавить. Любопытство? Жажда? Желание?
— Не смей… — выдохнула она одними губами, когда я наклонился ещё ближе.
— Поздно, — ответил я и накрыл её рот своим.
Сначала она была колючей, сжатой, как ёжик. Но я не напирал. Я просто касался, гладил, уговаривал. И она… дрогнула. Сначала чуть приоткрыла губы, впуская меня, потом, робко, как котёнок, пробующий молоко впервые, коснулась моих губ своим языком.
Это было подобно удару током. В голове взорвался фейерверк. Я забыл, где я, кто я, забыл, что надо быть нежным. Я впился в неё с такой жадностью, будто тонул и только её губы могли дать мне воздух. Я пил её, кусал до лёгкой солоноватой крови на языке, сжимал её хрупкие плечи, прижимая к двери, чувствуя, как её тело отвечает, как она плавится, как её пальцы впиваются в мои предплечья, но не чтобы оттолкнуть, а чтобы удержаться на краю этой пропасти.
Она отвечала. Неумело. По-детски. Но так искренне, что внутри меня всё пело от торжества. Мой алмаз. Моя чистая, нетронутая страница, на которой я напишу всё, что захочу. Научу её всему. Всему, что люблю сам.
Я оторвался от её губ только тогда, когда лёгкие начало жечь огнём. Она часто дышала, приоткрыв рот, смотрела на меня мутными, поплывшими глазами, и щёки её горели алым.
Глава 17. Шипы и розы
Рустам
— Глупышка моя, — сказал я Оле, прежде чем уйти. — Ты думаешь, я поверю?
Она молчала. Я слышал её дыхание сквозь дерево двери. Неровное. Обиженное. Живое.
— Ты сама себе противоречишь, — продолжал я. — Говоришь одно, а тело отзывается. Страстно. Жадно. Без фальши. И вспомни… от ненависти до любви один шаг. А я вовсе не против. Ненависть — это эмоция. Страшнее — равнодушие. Значит, у нас не всё потеряно.
Я прижался лбом к холодной двери, за ней была тишина, но я знал, что она слушает.
— Ты просто обижена. Зла на меня. Но пройдёт время, гнев утихнет, и ты поймёшь: зря сопротивлялась. Обманывай себя и дальше, если хочешь. Но потерянное время дорого стоит, не трать его впустую.
Я слышал, как она дышит. Часто. Прерывисто. Шумно.
— Мы будем вместе. Ты сама этого захочешь. Это всего лишь вопрос времени. Прошу… не отталкивай меня, дай нам шанс.
Я замолчал. Слова застревали в горле, царапали изнутри.
— Забудь о Ларисе, — выдохнул я. — Забудь обо всём мире. Отдайся мне. Загляни в себя и ты увидишь, чего ты хочешь на самом деле. Сделай это, любимая, и ты поймёшь, что я прав. Потому что я уже заглянул в своё сердце и знаю одно: ты мне нужна. Как воздух. Я люблю тебя.
— Катись в ад! — закричала она и со всей дури заколотила кулаками по двери. — Понял? Похититель невинных девушек! Катись в ад!
Я улыбнулся, такой взрыв эмоций не может не вызвать улыбку. «Катись в ад» — это тоже не «нет». Довольный Олиным эмоциональным выпадом, я встал, отряхнул колени и пошёл к выходу. Пора на встречу. Пусть моя запертая птичка немного потомится в одиночестве и поскучает.