Смерть берет свое, и я вглядываюсь в его лицо. Харпер выглядела так же – ужас исчезает, и биология заменяет эмоции. Его черты смягчаются. Глаза теряют фокус. Ритмичные конвульсии груди замедляются, последние пузыри тянутся изо рта к поверхности, руки расслабленно повисают. Когда я убеждаюсь, что Чарли не блефует, отпускаю его. Он уплывает от меня вниз, в темную синеву, а я плыву к свету, чувствуя жжение в легких.
Вырвавшись, я отчаянно глотаю воздух и смотрю на горизонт, где облака окрашиваются в оттенки бледно-розового и желтого. Возможно, не стоило этого делать – устранив помеху, я могу навлечь на себя еще больше подозрений, однако меня все же накрывает спокойствие. Долго это не продлится, поэтому я смакую приятное чувство.
В памяти свежо каждое мгновение того, как я вытаскивал Харпер из воды. Запах моря заставляет меня вновь погрузиться в эти секунды. Я думаю о первом ударе ее пульса под моими пальцами, когда я вернул ее к жизни. Облегчение. Цель, что овладела мной в тот момент и никогда не отпустит. Еще тогда я знал, что сделаю все, чтобы ее сердце продолжало биться. Чтобы защитить ее от мира, который, кажется, хочет, чтобы она страдала.
Да, я сказал, что мы должны перестать убивать, но нарушу ради нее любые правила. Даже свои собственные.
В последний раз взглянув на восходящее солнце над черной водой, я плыву к берегу.
Глава 13 Физалис
Глава 13 Физалис Харпер
– Так… ты говорил с Макс с тех пор? – спрашиваю я, наклеивая ценник на полку с виски винокурни Ланкастеров.
В дегустационном зале все еще пахнет свежей краской и деревом, тонкий слой гипсовой пыли упрямо держится на полу. Еще слышен запах дезинфицирующего средства, доносящийся сквозь открытую дверь. Поскольку расследование на месте завершилось прошлой ночью, Лукасу разрешили вернуться в здание, и этим утром нужно как следует поработать, чтобы спокойно открыться через несколько недель, как и планировалось. Уже почти полдень, и специализированная уборочная бригада все еще оттирает пятна крови с бетонного пола у медных перегонных кубов.
– Похоже, она хотела пообщаться.
Я не смотрю на него, но знаю, что Лукас сверлит меня взглядом.
– Нет. Не говорил.
– Жаль. А я-то думала, что помогла тебе. Однако ты сам оплошал. – Пока Лукас выгружает ящик с бутылками рядом со мной, я бросаю на него короткий взгляд. Нахмуренный лоб, подергивающаяся челюсть. Когда он не отвечает на мой укол, я поворачиваюсь к нему лицом. – Знаешь, не так уж и неожиданно, что она снова объявилась на Гиблом Мысе. У нее тут, вообще-то, семья. Ты ведь не надеялся, что никогда в жизни с ней не столкнешься?
Когда он поднимает на меня взгляд, его глаза полны муки, и какое бы раздражение он ни пытался изобразить, оно совершенно наигранно.
– Она не возвращалась сюда типа… лет пять. А до этого приезжала только на Рождество. Как думаешь, нафига я торчу в особняке всю неделю между Рождеством и Новым годом?
– Ну, мне казалось, ты просто обожаешь смотреть рождественские фильмы.
– Допустим, и что? – ворчит он, снова сосредотачиваясь на ящике.