— Рад видеть, что двухлетнее турне по злачным местам Старого Света обогатило ваш словарный запас медицинскими терминами, сэр, — невозмутимо парировал старик, распахивая тяжелую водительскую дверь и удерживая зонт так, чтобы на пальто хозяина не упало ни капли. — Заглушите мотор, умоляю. Этот немецкий пылесос распугал всех белок в радиусе мили, а миссис Хилл из восточного крыла уже трижды выглядывала из окна с дробовиком своего покойного дядюшки.
Ключ в замке повернулся, мотор захлебнулся и стих, оставив после себя лишь металлическое потрескивание остывающего глушителя и мерный шум ночного ливня.
Выбираясь наружу, попаданец едва не задел головой низкую стойку крыши. Ноги слушались идеально, координация молодого натренированного тела поражала: он двигался плавно, словно хищник из семейства кошачьих, хотя в голове все еще стоял тяжелый туман от перемещения сознания.
Они поднялись по широким каменным ступеням парадного крыльца. В массивных дубовых дверях щелкнул старинный замок, впуская их в гулкую, пахнущую воском и старой бумагой темноту холла. Высоченные сводчатые потолки терялись в полумраке, вдоль стен застыли мраморные бюсты предков, а с огромного портрета над парадной лестницей на Брюса смотрели строгие глаза Томаса Уэйна.
По спине пробежал холодок. Никакого сыновьего трепета внутри не шевельнулось, только глухая злость и трезвое понимание ситуации.
«Славный город, ничего не скажешь. Через пару лет здесь начнут падать с небес инопланетные чудовища, сумасшедшие клоуны будут травить водопровод веселящим газом, а парень со значком шерифа в трико попробует остановить все это голыми кулаками. Ну уж нет. Плащей не будет. Никаких чертовых ушей и прыжков с горгулий».
— Я распорядился приготовить гостевую спальню на третьем этаже, — Альфред аккуратно принял пальто, встряхнул его над медной подставкой для зонтов и повесил на плечики. — В вашей прежней комнате сейчас проводится санитарная обработка после того, как там завелась плесень. Годы запустения не красят старые камни. Чаю, сэр? Или вы предпочтете что-нибудь покрепче, чтобы оправдать столь живописные мешки под глазами?
— Налей бурбона, Альфред. Два пальца, без льда. И присядь, если колени не против. Есть пара вопросов, которые мне нужно закрыть до восхода солнца.
Пенниуорт замер на полпути к серебряному подносу. Его плечи чуть напряглись, взгляд стал еще более колючим, но выучка взяла свое. Через минуту пузатый хрустальный бокал янтарного напитка уже стоял на полированной столешнице из мореного дуба в малом кабинете.
Попаданец упал в глубокое кожаное кресло, вытянул длинные ноги и с наслаждением сделал приличный глоток. Дешевое пойло девяностых из его прошлой жизни даже рядом не валялось с запасами подвалов Уэйнов: тепло мягко прокатилось по пищеводу, расслабляя сжатые в тугой узел нервы.
— Вы кажетесь… более собранным, чем в день вашего отъезда, мастер Брюс, — тихо заметил дворецкий, оставаясь стоять у книжного шкафа со сложенными за спиной руками. — Тогда вы искали ответов на вопросы, которые приличные люди не задают вслух. Нашли?