— Нашел кое-что получше, старик, — Брюс покрутил бокал в пальцах, наблюдая за маслянистыми потеками на стекле. — Я нашел понимание того, что мир устроен как ржавый паровоз, несущийся под откос. И тормозить его собственным лбом — верх кретинизма.
Альфред чуть сузил глаза:
— Довольно фаталистично для человека, которому только стукнуло двадцать, и на чьих банковских счетах скопилась сумма, способная выкупить половину штата Нью-Джерси вместе с его долгами и губернатором.
— Вот именно поэтому мы и поговорим о деньгах, — парень поставил бокал на стол с глухим стуком и подался вперед, уперев локти в колени. Взгляд его стал жестким, лишенным малейшего намека на юношескую романтику. — Завтра в девять утра я хочу видеть здесь Фокса. Не совет директоров, не старых пердунов из ревизионной комиссии, которые спят и видят, как бы распилить папины активы, а конкретно Люциуса.
— Мистер Фокс — человек занятой, сэр. Сейчас в совете идут ожесточенные дебаты по поводу новых оборонных контрактов с министерством…
— Плевать на министерство, — отрезал молодой Уэйн, и в голосе его лязгнула сталь, заставившая старого слугу подобраться. — Фокс будет здесь. Мы начнем сворачивать публичные благотворительные программы. Никаких больше бесплатных ночлежек для бродяг в Ист-Энде, из которых все равно выходят только грабители и наркоманы.
Альфред побледнел. Тонкие губы сжались в едва заметную нить.
— Ваш отец верил, что этот город можно вылечить состраданием, мастер Брюс.
— Мой отец лежит в шести футах под землей за этим самым особняком, Альфред. Пуля тридцать восьмого калибра оказалась весомее всех его медицинских трактатов и чеков на миллионы долларов. Сострадание в Готэме работает ровно до тех пор, пока у ублюдка в подворотне не кончатся деньги на крэк. Хватит кормить падальщиков. Мы займемся тяжелой промышленностью, закрытыми лабораториями и инфраструктурой.
Попаданец встал, подошел к высокому стрельчатому окну и уставился на черное полотно залива, над которым нависали тяжелые тучи. Там, вдалеке, пульсировал огнями город, где прямо сейчас молодой Джек Напьер крутил свои делишки, профессор Крейн вынашивал планы экспериментов над студентами, а где-то в Канзасе наивный парень в клетчатой рубашке учился поднимать тракторы за задний мост.
— Мне нужны отчеты по биохимическим патентам, — не оборачиваясь, бросил Брюс. — Особенно по тем, что связаны с экстремальными температурами и криогеникой. Где-то в городе работает доктор Виктор Фрис. Найди его контору. Выкупи все его долги до цента, оплати палату его жене в лучшем санатории Швейцарии и привези его разработки ко мне на стол. Не через месяц. Через две недели.
— Могу я поинтересоваться, сэр, зачем наследнику промышленной империи понадобились аппараты глубокой заморозки? — голос дворецкого звучал подчеркнуто ровно, но в нем уже сквозило глухое, нарастающее подозрение. Он не узнавал мальчика. Перед ним стоял чужой, холодный и опасный человек с лицом Брюса Уэйна.
Брюс медленно повернулся, поймал тяжелый взгляд старика и криво усмехнулся: