Но если копнуть глубже, реальная причина – в «восстании против него».
Переменчивый, как всегда, великий маг внезапно так разочарованно вздыхает, что у меня сжимается сердце.
– Что с тобой стало, Сьерра?
Это приводит меня в ярость.
–Что со мной стало? – повторяю я. – Я считала тебя отцом, Эврам. Я годами охотно делала все, что ты просил, но это оказалось пустяком. Я была так верна тебе, что даже не заметила, как ты предал меня. Я стала такой из-затебя. А теперь у тебя хватает наглости ожидать, будто я просто отступлю и позволю тому, кто смотрит на меня свысока, удерживать меня и целыймир от того, что ты не имел права забирать с самого начала? Да пошел ты!
Мой голос, резкий и прерывистый, эхом разносится в воздухе. Лицо Эврама мрачнеет.
– Дестиен. Щит.
Я вытянула столько магии, сколько смогла. Я буквально достигла дна колодца. Эвраму это, должно быть, известно, и он рассчитывает, что моя атака провалится или что Дестиен меня одолеет.
Я чувствую внезапный мощный выброс магии от Дестиена и впервые по-настоящему беспокоюсь, что великий маг может быть прав.
Дестиен бьет магией по щиту. Снова, и снова, и снова. Неумолимо. Щит этого не выдержит.
Я меняю план. Если они доберутся до рощи, все будет кончено.
Щит растворяется, и я направляю всю свою магию на палочку Дестиена. Сначала я пробью его щиты, но…
Палочка Дестиена ломается.
Я удивленно смотрю на свою палочку, будто та может подсказать ответ. Но нет – я еще не атаковала.
Это была не я.
Тени рядом со мной принимают облик Натаниэля.
Натаниэль, мать твою.
– Ты связалась с демонами, Сьерра? – вопрошает Эврам.
«Демон» – разговорный термин для духов, и под этим обычно имеется в виду, что они необычайно и, возможно, неестественно могущественны или необычайно, но естественно злы.
Великий маг, как и многие люди, использует этот термин для обозначения всех духов, потому что считает их ниже себя.
Но кем бы ни был Натаниэль, сила, исходящая от него сейчас, определенно ненормальна для духа, так что уместнее звать его демоном.
– Я лишь возвращаю долг за нарушенную клятву, – мягко говорит Натаниэль – наязыке Верхнего мира.
В обычной ситуации я бы подумала, что для духа логично его знать, ведь их вызывают в Верхний мир, но я никогда не видела такого могущества.
– Если бы не я, она закончила бы все до вашего прибытия, – говорит Натаниэль. – На том мой долг погашен.
Я не могу понять, вранье ли это, или просто предлог для вмешательства, или это был его план с самого начала, – но я не колеблюсь.
Я заканчиваю заклинание, которое начала ранее, привязывая палочку Эврама к роще. Дерево пульсирует магией, ударная волна расходится во все стороны. Я отламываю ветку. Я не знаю, как была сделана первая палочка, но в наши времена для ее создания нужна другая. Именно поэтому обучение магов проходит в форме ученичества: наставник должен помочь сделать палочку. И мой помогает, сам того не желая.
Дестиен смотрит, разинув рот, как будто не может поверить в мою наглость, а мой бывший наставник сверлит меня яростным взглядом.
– Сьерра, обратного пути не будет, – шипит Эврам. – Это твой последний шанс вернуть мне палочку, иначе я не смогу тебя спасти.