Он враг ангелов, но, возможно, я уже тоже.
У него есть свои цели ради другого мира, но сейчас они не только не конфликтуют с моими, но и удобно совпадают. Больше магии в Нижнем мире может быть только на руку духам Темного мира.
Сыграла ли я только что в «принеси палку» с демоном?
Ладно, это просто мозг пытается меня успокоить.
(Но серьезно, Сьерра, ни в коем случае не проси его принести тебе палку. Не делай этого.)
Насколько помощь Нариэля нужна мне и насколько рискованно с ним сотрудничать? У меня не будет второго шанса на магию, и я знаю, что лучше не доверять тому, кто отвернется от меня, как только это станет неудобным.
Стоит предположить, что, будь в его силах обратить вспять то, что ангелы сделали с Темным миром, и получить доступ к бездонному источнику магии, он бы уже это сделал. Он сотрудничает со мной, потому что я ему для чего-то нужна.
– Ты знал, что ангелы изгонят тебя? – спрашиваю я резко.
Рука, протягивающая мне палку, опускается.
– Нет.
– Ты стал бы возражать, если бы знал?
– Против геноцида целого мира, независимо от преступлений части его обитателей? Хотелось бы верить, что да.
Ангелы и духи лучше, чем люди, умеют накапливать магию, но, в отличие от последних, им такженужно удерживать ее, чтобы выжить. Осушение Темного мира убило бы бо́льшую часть его обитателей.
Однако во взгляде Нариэля мелькает ирония.
– Но мой ответ «нет». Если бы я правда знал, каково это – потерять всю свою магию и оказаться так близко к настоящей гибели, будучи бессмертным существом, изо всех бороться за выживание, оказаться павшим и с пустыми руками в мире, который считал меня врагом, – не думаю, что мои моральные принципы выдержали бы. Ты называешь себя эгоисткой за жажду магии любой ценой, но при первой же реальной возможности ты уже готова делиться ею с другими. Уверяю тебя, мне потребовалось бы гораздо больше лет после изгнания, чтобы сделать то же самое.
Теперь он отвечает мне той же честностью.
– А сейчас ты готов? – спрашиваю я. – Делиться магией?
– Это неправильный вопрос, – мурлычет он.
Я поднимаю брови:
– Если я даю тебе место в первом ряду для возвращения магии кучке людей, которые тебе все равно не ровня, для меня на самом деле важен ответ на вопрос, не захочешь ли ты бросить нас всех на корм духам.
Нариэль закатывает глаза к небу, будто не может поверить, что судьба завела его в этот разговор со мной.
Наверное, будь это его реальные намерения, он бы точно мне не рассказал, как бы честен ни был. Если он сейчас честен.
И это справедливо, но я все же хочу знать, как он ответит.
– Правильный вопрос, – вместо этого говорит Нариэль, – готова ли ты пойти на риск и связаться сомной? Ты еще не знаешь наверняка, нацелятся ли на тебя ангелы, но если они узнают, что я с тобой, то «наверняка» превратится в «однозначно».
А. Обэтом я вообще не беспокоюсь.
– Они не могут так просто вмешиваться в наш мир, потому что Светлый мир – это противоположная грань алмаза. Они не пойдут сквозь Темный мир, потому что там нет для них магии. Так что им придется пройти сквозь Верхний мир, который не захочет их пропускать, пока ты не начнешь им активно противостоять. Особенно учитывая то, что я раскрыла Эвраму: ангельская магия служила ядром заклинания чумы. Но еще и потому, что они не захотят, чтобы ангелы подумали, будто они слишком слабы и не могут сами справиться с одним магом Нижнего мира.