Я не совсем уверена, что это значит, но похоже на пассивно-агрессивное заявление вроде: «Выглядишь так, будто наживаешься на чужой магии, но сама палец о палец не ударила».
Косиэль переводит на него взгляд, который становится острым, как у охотника, высматривающего добычу.
Подождите, она реально не смогла обнаружить Нариэля в тенях? А вот это уже очень интересно. Я почти ничего не знаю о том, насколько индивидуальна сила каждого ангела.
Я решаю сосредоточиться на Эвраме, а он намеренно смотрит на палочку в руках, а потом снова на меня с еще более широкой усмешкой.
Твою мать. Палочка сделана сангельской помощью. Не уверена, что это значит для меня, но вряд ли что-то хорошее. Я не смогу сломать эту палочку, как предыдущую.
Косиэль тем временем говорит Нариэлю:
– Твои попытки обойти условия изгнания не остались незамеченными. Немедленно вернись в Темный мир.
– Условия моего изгнания заключаются в том, что меня сослали из Светлого мира и запретили возвращаться, – говорит Нариэль, и в его голосе слышится сладкая угроза.
– Ты пытаешься накопить силу, чтобы пошатнуть сами основы мира, это непозволительно.
Вау, сколько всего в этом заявлении. Мои брови выразительно поднимаются.
Конечно, именно в этот момент Косиэль переводит взгляд на меня:
– Тебе есть что сказать?
Ни имени, ни моего титула.
– О, порядочно, – бормочу я.
Брук позади меня фыркает.
Но серьезно. Кто дает это «позволение» и почему они имеют на него право? Среди основ мира, которые она так ценит, есть воровство? Наказываем ли мы предполагаемые преступления без суда и следствия еще до того, как они будут совершены?
О, мнеесть что сказать.
Однако Нариэль бросает на меня взгляд, безмолвно прося оставить эти слова при себе. Так что я небрежно дергаю плечом, будто уступаю его просьбе, а не подчиняюсь приказу, как Эврам – Косиэль, и пока позволяю Нариэлю играть главную партию.
И это важно запомнить: прямо сейчас в Нижнем мире, имея огромное количество вернувшейся магии, к которой никто не может получить доступ, толькоя должна давать любые позволения.
Косиэль пытается решить, как с нами будут обращаться потом, но я не обязана это допускать.
Как именноне допустить этого – другой вопрос, и моя реакция будет зависеть от того, как Нариэль захочет действовать.
Нариэль говорит:
– У меня нет желания возвращаться в Светлый мир, Косиэль. И давно уже нет.
На лице ангела появляется саркастическое выражение.
– Одичал, что ли? Увы, мы оба знаем, что это ложь.
– Вижу, тебя шокирует, что я предпочитаю другое общество, – тихо говорит Нариэль.
Косиэль бросает выразительный высокомерный взгляд на всех, кто собрался здесь:
– Компания тебе подходит.
Великий маг напрягается, понимая, что его причислили к низшим формам жизни, по мнению Косиэль, которых она оскорбляет.
– Ты можешь править своим крошечным царством донных обитателей, – говорит Косиэль, – но ты не имеешь права расширять его на этот мир.
Так вот что беспокоит ангелов: не то, что Нариэль делает в Темном мире (они не верят, что он на что-то способен там), а то, что он может достичь Светлого мира, пройдя алмаз длинным путем – через наш мир, а потом через Верхний.