– Что случилось? – наконец-то я нахожу в себе силы, чтобы спросить. Дез глядит на меня и тут же снова опускает глаза.
– Вайолет. Джеремия, он ее… черт! – снова ругается Дез.
Лиам что-то говорит своему отцу, а затем поворачивается к Брейдену:
– Жду твоего звонка. Не оставляй его одного.
Брэд кивает и ведет Дезмонда к машине, уводя его от моих дальнейших вопросов, но я так и так не собиралась их задавать. Я просто в шоке.
Когда дверь в бар закрывается за ребятами, на нас опускается молчание, которое кажется сюрреалистичным.
– Если я вам понадоблюсь, то я в своем кабинете. Сначала закрою бар, – сообщает нам отец Лиама, оставляя нас одних.
– Речь о Вайолет, – начинает объяснять Лиам. – Ему позвонили из больницы Бейкерсфилда. Насколько я понял, телефон Деза дала им она.
– Зачем?
Это единственная мысль в моей голове, отчего я выгляжу мерзкой.
Не знаю, что знает Лиам о прошлом Дезмонда, поэтому я ничего не добавляю к своему вопросу.
– Я все знаю, или почти все, – сообщает он. – Дез рассказал мне в общих чертах, что вытворял тот ублюдок.
Вот почему они торчали здесь столько времени.
– Все? – справедливо вопрошает Бри. – О чем, черт возьми, вы двое тут говорите?
Нельзя и дальше держать в неведении сестру и подруг, однако я продолжаю тянуть время, потому что чувствую, что должна хранить секреты Дезмонда.
– Это снова случилось. Поэтому Дез так вышел из себя? – спрашиваю я Лиама.
– Проклятье! – восклицает Фейт. – Анаис, объясни нам все!
Я поворачиваюсь к подруге, которая, как и Ева с Брианной, стоит с растерянным видом. Все ждут от меня объяснений и не намерены отступать.
– Я все вам расскажу, – сдаюсь я, – но сначала… Лиам, прошу тебя, скажи мне, что случилось?
– Судя по всему, сегодня утром он избил ее, – рычит Лиам. – После чего этот ублюдок заявился в больницу и, представившись ее отцом, заставил Вайолет выписаться и вернуться домой.
Лиам прислоняется к стойке и качает головой:
– Вернуться с ним, ты понимаешь? И все это, пока медсестра сообщала Дезу о госпитализации Вайолет.
Не представляю, каково столкнуться с подобной ситуацией. Снова окунуться в ту мерзость, которую представляет для этих трех ребят, Деза, Вайолет и Брэда, Джеремия Спектор.
Самая сильная боль, которую может испытывать человек, та, которую он испытывает, обвиняя себя в причиненном ему зле. Я резала себя, потому что чувствовала ни на что непригодной.
Каждое отцовское решение и каждое слово матери оставляли на мне след, словно были абсолютными истинами, и расплющивали мою самооценку, из которой они лепили все, что угодно, на радость себе, пока не превратили меня в амебу. Но для Дезмонда все было иначе.
Любой другой паренек после такого пошел бы по наклонной и пропал бы в бесконечных оправданиях, что его никто и никогда не любил, но только не Дезмонд. Он выковал себя заново, чтобы наподдать своей полной испытаний жизни.
Дез всегда знал, что единственный способ одолеть монстра – это самому стать монстром.
17. Дезмонд
17. Дезмонд Ввалившиеся глаза, лицо, расплывшееся в забытьи, и душа, которая блуждает где-то далеко.